Для любого зека свидание с близкими — праздник. Правда, многие его испохабили, превратив во встречи с проститутками, выдающими себя за невест, сожительницами. Те доставляют в зону наркотики, спиртное, деньги и многое другое, запрещенное в колонии.
Влас не относился к категории тех зеков, которые злоупотребляют доверием администрации, поэтому свидания ему разрешали охотно.
Лалинэ привезла передачу и Камботу, который доводился ей двоюродным братом. У людей Кавказа родственные связи очень крепки, у них троюродный племянник тещи считается родней.
Оставшись вдвоем в комнате для свиданий, Влас и Лалинэ бросились друг другу в объятия, словно стараясь убедиться, что происходящее не сон, а реальность.
Наконец Лалинэ, оторвавшись от Власа, предложила:
— Славик, давай я тебя покормлю. Я привезла много вкусных вещей. — И она направилась к двум объемистым сумкам, чтобы угостить мужа привезенными деликатесами.
— Ты у меня, Лалинэ, вроде бы уже взрослая, мать двоих детей, а рассуждаешь как ребенок, — озорно играя глазами, с улыбкой на лице заметил Влас.
— Почему ты так считаешь? — удивилась она с напускной наивностью.
— Потому что больше всего на свете мне сейчас нужна ты сама, а все остальное подождет.
— А я думала, что ты еще не успел по мне соскучиться, — улыбнулась Лалинэ.
Влас помог жене освободиться от одежды, при этом и сам быстро разделся. Всю ту мужскую силу, которая месяцами в нем копилась, он постарался отдать любимой женщине, разделившей с ним его горе и радости.
Лалинэ то крепко обнимала Власа, то нежно поглаживала его тело. С губ женщины слетали слова любви. Все говорило Власу, что жена, как и он, на вершине блаженства. Ему хотелось, чтобы она наслаждалась его любовью, словно прекрасной музыкой.
Весь первый день и всю ночь Влас и Лалинэ полностью посвятили друг другу, как молодожены…
Утром, проснувшись, как всегда, в шесть утра, Влас с нежностью рассматривал спящую жену и с тревогой думал о предстоящем разговоре.
Рука Лалинэ коснулась его живота.
— Ты почему так тяжко вздыхаешь? — вдруг спросила она, не открывая глаз.
— Тебе, моя горная козочка, это просто показалось, — попытался он ее обмануть.
— Сказки будешь мне рассказывать на ночь. А утром я им не верю. Думаешь, если мы с тобой редко встречаемся, я тебя не изучила? Ошибаешься. Я твою боль сердцем чувствую. Ну, что тут у тебя случилось?
— Ты в тот раз от меня не забеременела? — попытался он увести разговор.
— К сожалению, нет.
— Удивительно! Я вроде так старался, а все оказалось напрасным…
— Давай вернемся к нашим баранам, — потребовала Лалинэ.
— К каким таким баранам?
— Из-за которых ты вздыхал и меня разбудил.
— Так бы сразу и сказала, а то я думаю — о каких баранах ты говоришь?.. Прямо не знаю, с чего начинать.
— Начни с самого первого барана, а там, смотришь, и до последнего доберешься, — посоветовала Лалинэ, интуитивно чувствуя, что ей предстоит услышать что-то важное, а может, и неприятное. Она знала Власа. По пустякам он не стал бы проявлять нерешительность.
— Лалинэ, ты моя жена, первая и самая любимая…
— А что, ты тут себе другую, нелюбимую, нашел?
— Лалинэ, перестань шутить, мне не до шуток.
— Тогда перестань ходить вокруг да около, говори прямо, что у тебя тут случилось, — строго, как судья, потребовала она.
— Три месяца тому назад я совершил побег из колонии.
— Ты что, шутишь или белены объелся? — изумилась Лалинэ.
— Я говорю правду.
— Как ты мог совершить отсюда побег, если сейчас находишься рядом со мной? Ты же в последнем письме сообщил, что тебя могут как дисциплинированного зека досрочно освободить?
— Побег я совершил ночью, а под утро вернулся назад.
— Зачем надо было бежать, чтобы вернуться? Что-то я не понимаю.
— Я помог одному человеку бежать отсюда, поскольку только я знал этот путь. После его побега я и вернулся назад.
— Этот человек был твоим хорошим другом?
— Нет, за то, что я помог ему, он заплатил мне сто пятьдесят тысяч долларов.
— Ничего себе, какие деньги ты смог здесь заработать, — удивилась Лалинэ. — И куда ты деньги дел?
— Спрятал!
— Где же ты их мог тут спрятать? И как теперь будешь отсюда выносить?
— Я их спрятал на воле. Помнишь, я жил у одной девушки на квартире? Я рассказывал тебе об этом.
— Помню. Если не ошибаюсь, тогда еще Маринэ не родилась.
— Да, так оно и было.
— Я помню, ты говорил ей, что находишься в ее городе в командировке. Ну и что ты хочешь мне о ней сказать?
— Деньги я оставил у нее на хранении до лучших времен.
— А если она их присвоит? Или выдаст тебя?
— Нет! Это исключено.
— Почему ты так считаешь?
— Я уверен в ее порядочности.
— Чем же она смогла заслужить у тебя такое доверие?
— Ты только сейчас не волнуйся и пойми меня правильно. Она меня любит. В день побега из колонии я узнал, что она родила от меня дочь и растит ее одна.
— И ты так просто мне это говоришь? Какие же вы все кобели! И что же мы с ней будем делать, как станем тебя делить? Ты мне какую часть себя отдашь, нижнюю или верхнюю? — Лалинэ разрыдалась.
— Я рассказал тебе об этой женщине только потому, что люблю тебя и не хочу, чтобы у нас друг от друга были какие-то тайны.
