— Во-первых, о своем намерении установить рекорд необходимо заявить лично. Во-вторых, рекорд должен быть зафиксирован свидетелями. В-третьих, характер рекорда не должен выходить за ограницы закона.
— Во-первых, нужно говорить «границы закона». Во-вторых, Пуэрто-Рико не страна. Эта территория входит в состав США.
— Спасибо, — поблагодарил он, перелистал свой блокнот и сделал две пометки, на одной странице и на другой.
Уна перечитала страничку с краткими, но жизненно важными сведениями, пытаясь сохранять спокойствие и не увлекаться. Рекорд мадам Кальман, конечно, из ряда вон выходящий, а вот с остальными можно посоревноваться.
— У миссис Пуэрто-Рико хорошие шансы на победу, — сказала Уна. — А вот сколько человек между мной и мистером Хэйлом? У мужчин продолжительность жизни как у грызунов. Я, наверное, третья или четвертая в очереди.
— Я все выясню! — воскликнул он и сделал еще одну пометку. Вид у него был ну невероятно довольный, как вспоминалось ей позже. Даже его короткие белые зубы показались все до единого.
— Самая старая ныне живущая особа, — сказала Уна. — Очень утешительно звучит «ныне живущая».
— Но нам же нужен рекорд на все времена. Для потомков.
— Давай не будем опережать события. Есть еще парочка игроков, которые могут нас обставить.
Мальчик прикрыл глаза и процитировал наизусть:
— Соискатели, имеющие намерение улучшить существующий рекорд, обязаны целиком и полностью соблюдать требования, сформулированные в соответствующем разделе Книги рекордов Гиннесса.
— А именно?
— Во-первых, вы получите официальное письмо из Книги рекордов Гиннесса со всеми инструкциями. Во-вторых, вы получите официальные бланки Книги рекордов Гиннесса для свидетелей. В-третьих, вы получите… — Он потряс головой, приводя в порядок мысли. — Во-первых, мы должны подать официальную заявку, чтобы ее рассмотрели. Стандартным путем или кратчайшим путем.
Он заглянул в свой блокнот.
— Подадим на кратчайший путь.
— Сколько раз ты это проделывал?
— Восемь. Но люди перехватывают мои идеи раньше, чем я успеваю все довести до конца.
Пока мальчик лихорадочно писал план действий, напомнив Уне, как выглядит человек, поглощенный срочным делом, она безмятежно сидела, в голове у нее был приятный легкий туман, она смотрела в окно на птичьи кормушки и представляла свое имя написанным в Книге рекордов. Сначала — скромное, короткое имя, потом — длинная, как хлыст, фамилия. Уна Виткус. Она похвалила себя за то, что в свое время проявила предусмотрительность и вернула себе девичью фамилию, добиться чего в 1948 году было ох как непросто. Неожиданно ей понравилась собственная неприметная жизнь: банальное ожерелье из искусственного жемчуга, в котором нет-нет да и сверкнет настоящая драгоценность. Мальчик упорно смотрел на нее как на призовую корову, она и почувствовала себя такой коровой: упитанная, с округлыми боками, намытая и начищенная до блеска, безоговорочная победительница.
Когда мальчик закончил работу по хозяйству, она налила молока и угостила его печеньем.
— «Еда на колесах» оказалась очень шустрой, — сказала она. — Не успела я привыкнуть к крекерам в виде животных, как мне привезли какое-то подобие миндального печенья.
Мальчик дожевал печенье и скорчил недовольную рожицу.
— Знаю, знаю, — кивнула Уна. — Но все равно мне положено мурлыкать от благодарности, как кошка, которой бросают крохи со стола.
На второй сотне лет жизни больше всего ее раздражало то, что окружающие считают, будто она бедствует, и ждут благодарности, и недовольны тем, что она не в маразме. С каких это пор простого «спасибо» стало недостаточно? Каких только благотворителей она не повидала за последние двадцать пять лет, начиная с «дочерей Изабеллы» и заканчивая городской социальной службой, и все, кроме мальчика, считали, что она сильно недодает им по части благодарности.
Только после того как допил молоко и дважды проверил свой список птиц, мальчик признался, что у него есть еще одна цель. Каждый его поступок имел внутреннюю логику, которую она никогда не угадывала. Уже перед самым уходом он вынул из потайного кармана рюкзака маленький приборчик.
Диктофон размером в полшоколадки подарила ему тетя, которая работала журналистом в Калифорнии.
— Нам задали записать рассказ о жизни старого человека. Мистер Линкман сказал, что старики любят поговорить.
— Прямо так и сказал?
— Мистер Линкман посоветовал нам взять интервью у наших бабушек и дедушек, но я выбрал вас.
Уна посмотрела на миниатюрную машинку, которую мальчик положил на стол между ними. Она отрицательно покачала головой.
— Вы уже рассказали мне десять историй, — напомнил он.
— Это совсем другое.
— Я не буду никому проигрывать запись, — пообещал он. — Ее никто не услышит.
Умоляюще глядя на нее, он нажал кнопку.
— Ну, не знаю.
— А что, если вы станете рекордсменкой Книги Гиннесса? Все начнут брать у вас интервью, голос охрипнет отвечать. А вам достаточно нажать на эту кнопку, — он указал на приборчик. — Раз — и готово, он рассказывает про вашу жизнь, а вы едите печеньки.
