Впрочем, неважно. Фрагменты так фрагменты, отлично. Поехали.
…
Я тебе скажу, что я делала: ждала. Как делают матери сейчас. Как делали матери всегда от начала времен. Рэндалл учился на юридическом факультете, плоскостопие спасло его от армии, и он корпел над налоговым законодательством. А Фрэнки, он поступил во флот, практически через мой труп.
…
Я говорила ему: «Ты посмотри на этих раздавленных мальчиков, которые вернулись с прошлой войны. Взгляни хотя бы на своего свихнувшегося отца». Но Фрэнки не умел слушать, в отличие от тебя. Он любил говорить. Какие дивные письма он присылал со своего танкодесантного корабля, когда служил на Марианских островах.
…
Это такое большое судно, которое перевозит грузы. Обычно танки и людей. Переправляет через огромный зеленый океан и вытряхивает в какое-нибудь опасное место. Видел бы ты его письма. Говард отнял их у меня, когда я уходила.
…
«Мама, я видел птицу с трехметровыми крыльями». «Мама, у меня отличные товарищи, мне здорово повезло». Все в этом роде. «Мама, небо здесь такого цвета, как подбитый глаз у боксера». Мой Фрэнки умел подбирать слова.
…
Ну… Через шесть месяцев его вычислил снайпер, когда мальчиков отпустили на берег после битвы при Сайпане. Их редко отпускали. Все сидели, смотрели фильм, но только не мой Фрэнки. Он взял джип и поехал кататься, без спроса, конечно, как всегда. Веселая прогулка по безопасной дороге. Которая оказалась не такой безопасной, как он считал. Наверняка обошлось не без выпивки. И не без девушки. Даже на том пустынном, богом забытом острове Фрэнки отыскал бы себе девушку.
…
Ты знаешь, я задала тот же самый вопрос! Буквально тот же самый. Но никто не смог на него ответить. Все считают это неважным. Думаю, какой-нибудь фильм с Бобом Хоупом.
…
О, Боб Хоуп был великолепен. Он очень забавный. Но это всего лишь моя догадка. Скорее всего, они смотрели один из тех дурацких фильмов, в которых Боб Хоуп и Бинг Кросби все время в дороге, а Дороти Ламур бегает в своем белом балахоне. Представь себе этих пай-мальчиков, их воспитали матери, которые не мне чета, и эти мальчики делают что им велят, сидят и смотрят кино с хорошенькой Дороти Ламур. А мой Фрэнки, он мчится в своем джипе мимо плантаций сахарного тростника.
…
Может быть. Я никогда об этом не задумывалась. Хм. С одной стороны, эти острова известны открытыми просторами. Но, с другой стороны, джип издает столько шума. И озвучка тогда была не идеальная. Я не думаю, что он мог разобрать слова. Но он мог по интонации догадаться, где смешные реплики. Бинг и Боб славились выразительными интонациями.
…
Мне тоже. Мне хочется верить, что звук доносился до него. И он умер с улыбкой.
В историю про то, что диджей из Омахи прославил группу от побережья до побережья, Куин окончательно поверил, только когда отправился в тур, где их встречали толпы восторженных мальчиков и девочек, которые подпевали всем текстам и были одеты в футболки с надписью «Тропа воскрешения». Диски с записями группы раскупались вовсю, концерты продолжались подолгу, а Куин проскакивал невнятные аранжировки блудного кузена и импровизировал свои собственные переходы, пребывая в приподнятом и радостном настроении.
Это походило бы на обычную работу — в компании добродушных, как телята, и дико талантливых почитателей Христа, которые называли Куина Папашей, — если бы каждый раз не повторялось одно и то же — Куин начинал об этих ребятах заботиться. Они приставали, спрашивали совета, и он раздавал советы, как деньги, в которых не нуждался, чувствуя себя большим и нужным. В Провиденсе он перетасовал программу, в Спрингфилде отрегулировал местную негодную звуковую систему, в Ворчестере добился привилегированного положения. Он держал в поле внимания и возросшую толпу поклонников, и продажу футболок. Он вникал во все: и в их музыку — прямолинейные композиции, оживляемые неожиданными аккордами, — и в то, как их музыка меняет все эти возбужденные лица. Вечером после каждого концерта у него ныла челюсть от улыбок.
Как всегда, Сильвия держала все под контролем, хотя в присутствии Куина у нее почти не оставалось поводов для беспокойства. Во время саундчека он починил испорченную проводку, что для Сильвии было равносильно тому, как если бы он собрал микроволновку из канцелярских скрепок и зажигалки.
— Господи, откуда ты только все умеешь? — вопрошала она.
— Чему только не научишься, если двадцать пять лет имеешь дело с сильно поношенным оборудованием и пытаешься отрегулировать громкость и звук в барных залах, где акустика не лучше, чем в заднице.
— Мои мальчики вряд ли розетку сумеют починить, — сказала она. — А Дуг и того хуже. Я вышла замуж за нейрохирурга, который не в состоянии даже домовую сигнализацию включить.
Шел последний концерт, начался перерыв, и они прохаживались возле шаткого столика, на котором Сильвия разложила груду футболок с эмблемой группы. Она обернулась к помощнику, волонтеру из администрации кампуса, цветущему мужчине в пестрой ковбойке.
— Кто-нибудь сосчитал зал? — спросила она.
— Человек шестьсот запросто, — ответил тот.
