Дело в том, что в день выборов мне полутора месяцев не хватало до двадцати одного года. Всю осень Говард записывал речи кандидатов в своем магазине — по две записи в месяц: одна для демократов, другая для республиканцев. По два доллара за каждую запись, трехминутная речь. Своих клиентов-республиканцев Говард заставлял платить, а речи демократов разрешал слушать бесплатно. Люди приходили дюжинами, чтобы послушать губернатора Кокса. Специально.
…
Что он говорил? Да все то же бла-бла-бла, что и сейчас говорят. Дескать, война, которую ведет президент Вильсон, нужна для спасения цивилизации. Я не хочу преувеличивать, но с приближением дня выборов к нам приходило столько народу, что не протолкнуться.
…
Что ты, нет, конечно! Говард меня и близко не подпускал к этому граммофону. Моя работа была подавать сидр и печенье, но тайком от всех я готовилась к выборам.
…
Потому что выяснилось, что у одной нашей покупательницы та же проблема — день рождения в январе. Ее звали Джейн. Джейн Бакстер. Бакстеры жили в прекрасном доме в Вест-Энде, тогда домовладельцы еще не начали крушить эти дивные особняки. Миссис Бакстер приходила в наш магазин раз в неделю за новыми нотами — она играла на скрипке. Если за прилавком стояла я, мы с ней болтали.
…
Боже правый, нет! Джейн не могла быть моей подругой — слишком богата. Женщина вообще из другого круга. У нее были серьги-гвоздики с бриллиантами, подарок ее прекрасного мужа. Она затеяла провести у себя дома пробные выборы для женщин, которые моложе двадцати одного года и не могут голосовать. С полудня до часу дня, результаты обнародуются в час пятнадцать вместе с ударом часов. Она пригласила меня.
…
Конечно, я пошла, а то как же! В день голосования приехала на Нил-стрит ровно в двенадцать часов, в доме полно молодых женщин. Они были во всех чистых, прекрасных залах, с африканскими масками на стенах. Нам подавали пунш и слоеные пирожные с кремом, сестра Джейн играла на блестящей арфе. Кабинка для голосования стояла в конце того зала, где мы заполняли наши бюллетени.
…
Не помню. Да и какая разница — походили наши бюллетени на настоящие или нет. По крайней мере, мне было все равно. Я заполнила свой и бросила в нарядную коробку. Сестра Джейн подсчитывала голоса и записывала в амбарную книгу — точь-в-точь такую же, как в нашем магазине. Ожидание результатов было восхитительным. Сам понимаешь, что пришло много суфражисток. Мистера Бакстера нигде не было видно.
…
Это такие дамы, которые боролись за право женщин голосовать. Они ездили по всей стране, произносили речи. Некоторые имели несколько мужеподобный вид, честно говоря. Иногда люди швыряли в них чем-нибудь.
…
О да, некоторых сажали в тюрьму только за то, что они выражали свои взгляды. Но было много и обычных женщин, серых мышек вроде меня, которые тем не менее успели обзавестись детьми.
…
Всего нас было двадцать семь женщин. Я не знала никого, кроме Джейн. Мы потягивали пунш, гадали, кто из кандидатов победит, шутили — может, выдвинуть в кандидаты сестру Джейн. Много смеялись, нам было так весело. Еще одна сестра Джейн, ей было тридцать лет, перед объявлением результатов произнесла речь минут на пятнадцать о том, что значит голосовать всерьез.
…
Это было так интересно. Но когда я вернулась домой, снова погрузилась во мрак.
…
Ну что ж, признаюсь тебе: у меня не было подруг. Ни одной. Не то что Джейн Бакстер, вообще никого.
…
Это ужасно. Мальчик твоих лет не должен понимать, каково это — не иметь друзей. Впрочем, мне было легче, чем тебе, потому что через месяц родился Рэндалл, а когда ты растишь ребенка, работаешь в магазине, следишь, чтобы муж в гневе не порубил мебель кухонным ножом из-за того, что не публикуют его жалкие песни, у тебя просто не остается времени на мечты о дружбе.
…
Говард задал мне такой же вопрос, и я ответила: «За Юджина Дебса». «За социалиста? — воскликнул он. Не мог поверить своим ушам. Прямо глаза вытаращил. — Моя жена голосовала за социалиста?»
…
Понятно, мой голос вообще не учитывался. Именно так Говард к этому и отнесся. Но в душе я мечтала: а вдруг мистер Дебс через друзей и знакомых Бакстеров как-нибудь узнает, что несовершеннолетняя девушка с Вудворд-стрит, без пяти минут избирательница, хочет, чтоб его выбрали в президенты?
…
Следующие выборы? К тому времени у меня было уже двое детей, я голосовала за мистера Роберта Лафолетта, и на этот раз мой голос засчитали.
…
Боже, как Говард вышел из себя. «Опять за социалиста?» — возмущался он. «Он не социалист. Он прогрессивный», — ответила я. Бедный Говард подавился овсянкой. «Ну, почему, Уна? Бога ради, почему?»
…
Потому что я так хотела. Вот почему. Я была замужней женщиной, которая не имела ничего своего. Даже одежды. Но у меня был мой голос, не так ли? Почему бы не отдать его социалистам? Иной раз мне даже не верится, что я сумела с этим скупым, подозрительным, мрачным, очень мрачным человеком прожить столько лет.
…
