То ли вопреки браваде Уны, то ли из-за этой бравады, но Куин почувствовал слабость в коленях. Такую же слабость он почувствовал подростком, когда услышал новость, которую с рыданием сообщил брат, — отец позвонил из «того места», мама умерла. Это известие настигло Куина в спальне перед зеркалом, когда он репетировал гитарные позы, и пробило брешь в жизни. Этого известия ждали уже несколько месяцев, и все равно оно сбило Куина с ног в буквальном смысле: четырнадцатилетний подросток ростом 183 сантиметра рухнул на пол, как подстреленный гусь.
Он приехал, чтобы вернуть Уне автомобиль и вежливо поставить точку в их отношениях. Но никак не мог собраться с духом. Мысль об этих подонках, которые залезли в дом Уны, хватали своими грязными руками ее вещи, ее саму, наполняла его упрямой злостью.
— Вы, должно быть, испугались, Уна. Испугались?
— Мне жаль вазу, которую подарила Луиза. Вот и все. — Она открыла буфет. — Если вы голодны, я накормлю вас ужином.
Была половина пятого. Она поставила на стол две тарелки — с разными рисунками, заметил он, и не новые.
— И машину можете пока оставить у себя, — добавила она.
Куин плохо соображал, когда она так смотрела на него.
— Полицейские были добры ко мне, — продолжала она. — Не хочу ставить их в неловкое положение, вынуждая штрафовать меня. Собираюсь повременить с поездками еще пару недель.
Она поманила его согнутым пальцем, вспомнив о чем-то.
— Смотрите-ка, — она открыла микроволновку, старую модель с диском. Внутри оказался тайник с письмами.
— Незнакомые люди присылают мне чеки.
Куин перебрал с десяток конвертов разного вида: больших с логотипом фирмы, поменьше с цветочками и подписанных от руки. Суммы различались, хотя преобладали чеки на пятьдесят долларов.
— Черт возьми! — пробормотал Куин. — Сколько тут всего?
— Больше пятисот долларов. Это ведь они из жалости, да?
— Они хотя бы не разбили палаточный лагерь во дворе.
После смерти мальчика и показа истерического фильма про синдром Романо — Уорда по телевизору Белль вернула более тридцати чеков с такими же официальными соболезнованиями.
— Это потому что я старая. Все дело в этом. — Она изучила одно из писем. — Потребуется не меньше недели, чтобы написать всем благодарственные письма.
— Вы оставите деньги себе?
— Мне нужна новая крыша. — Она рассматривала какой-то чек. — Вы знаете, люди поверили мне на слово. Я про свой возраст. Они поверили без документов.
Она подняла глаза на него.
— Я должна еще кое-что показать вам, — она вынула из кармана свитера какой-то документ и протянула его Куину.
Куин взглянул на него:
— Вы получили допуск к экзамену по вождению?
— Одна церковная дама отвезла меня в управление транспортных средств. Они доконали меня расспросами, но проверку зрения я прошла за четыре секунды. В письменном тесте я набрала девяносто процентов и должна признаться, что у меня чуть ум за разум не зашел. Зато теперь две трети пути до действующих прав позади.
Она спрятала документ обратно в карман.
— Как вы отнесетесь к тому, чтобы дать мне парочку уроков вождения в обмен на пользование моей машиной?
Проще было бы вернуть ей машину, избавиться от чертова драндулета и забыть путь к этому дому, не попадаться в эту ловушку, на крючок из чувства долга и чувства вины перед сыном. Еще шесть недель тому назад, даже пять, он бы так и поступил: пулей вылетел бы отсюда. Но это было до того, как Уна приняла его за джентльмена и пробудила в нем желание быть таковым.
— Как говорится, не откладывай на завтра, — сказал он и направился к выходу, она за ним.
— Хуже всего мне дается параллельная парковка, — говорила она, уперев руки в бока и глядя на свой простецкий «релиант». — Никакая бумажка на свете не припаркует машину вместо меня.
Куин расставил мусорные ведра, они были сделаны из алюминия и гремели всякий раз, когда Уна их задевала. Несколько соседей вышли посмотреть, что происходит, и среди них — Ширли Клейтон, которая крикнула:
— У вас там все в порядке?
Даже голос у нее был розовым.
— Вношу свой вклад в безопасность на дорогах, Ширли, — крикнул он в ответ.
Урок закончился, он вернулся за Уной в дом, она вынула из холодильника стеклянное блюдо.
— Вот они, остатки пира. Тут хватит на двоих.
— Вы предлагаете мне лазанью Ледбеттера?
— Я ненавижу выбрасывать еду.
— Она же недельной давности. К тому же со шпинатом.
— Вам нужно хоть иногда пользоваться утюгом, не обижайтесь на меня. Вы ужасно выглядите, Куин. И с каждой нашей встречей все хуже.
— Вы не подарите мне одну из этих чудесных тарелок?
