Они сидели с Мэйбл за столиком в тесном помещении кладовки.
— Значит, Брэнда помнит гостиницу «Холидей-инн»? — спросила она.
На месте синяка под глазом у нее осталось едва заметное желтоватое пятно. Майрон подумал, что оно пройдет раньше, чем боль в паху у Большого Марио. Скорбящие все еще расхаживали по дому или сидели за столом, но их голоса звучали приглушенно и без надрыва. Складывалось впечатление, что с наступлением темноты мысль о случившемся окончательно утвердилась в их сознании, все необходимые выводы были сделаны и спорить стало не о чем. Уин сидел в машине на улице, держа под наблюдением вход.
— Смутно, — ответил Майрон. — Это скорее дежа-вю, а не что-либо конкретное.
Мэйбл кивнула, как будто отлично поняла, что имел в виду Майрон.
— Слишком давно все это случилось.
— Значит, Брэнда все-таки бывала в этом отеле?
Мэйбл опустила глаза, расправила черные кружева на груди и потянулась за чашкой с чаем.
— Да, она была там, — сказала пожилая женщина. — Со своей матерью.
— Когда?
Мэйбл поднесла чашку к губам.
— В тот самый вечер, когда исчезла Анита.
Майрон смутился, но старался этого не показывать.
— Она что — взяла Брэнду с собой?
— Да. Сначала.
— Ничего не понимаю! Брэнда и словом не обмолвилась о…
— Брэнде тогда едва исполнилось пять лет. Она просто все забыла. Так по крайней мере считал Хорас.
— Но вы раньше тоже не говорили о «Холидей-инн». Во всяком случае, с Брэндой.
— Хорас не хотел, чтобы она знала об этом, — сказала Мэйбл. — Боялся, что это причинит ей боль.
— И все равно я не до конца понимаю поступок Аниты. Зачем она потащила дочь в эту гостиницу?
Мэйбл наконец глотнула чаю и аккуратно поставила чашку на блюдце. Затем снова расправила кружева на корсаже и оправила платье, после чего стала перебирать позолоченные шарики висевшей на груди цепочки.
— Все произошло так, как я вам рассказывала. Анита оставила Хорасу письмо, где написала, что навсегда уходит из дома, после чего забрала все деньги и удалилась.
Майрон начал постепенно разбираться в ситуации.
— Но при этом она планировала взять Брэнду с собой?
— Да.
Деньги, подумал Майрон. Тот факт, что Анита забрала все сбережения семьи долгое время не давал ему покоя. Одно дело — сбежать из дома, чтобы укрыться от опасности, и совсем другое — оставить дочь без единого пенни. Это всегда казалось Майрону странно жестоким. Но вот подоспело объяснение: оказывается, Анита хотела бежать вместе с Брэндой.
— Так что же случилось? — осведомился Майрон.
— Анита передумала.
— Почему?
Какая-то женщина приоткрыла дверь кладовки и просунула в щель голову, но Мэйбл так грозно посмотрела на нее, что голова исчезла, будто сбитая пулей мишень в тире. Майрон слышал доносившийся с кухни шум. Члены семьи и друзья дома убирались в комнатах и мыли посуду, готовясь к завтрашнему продолжению поминок. Мэйбл выглядела безмерно утомленной и, казалось, постарела на несколько лет.
Тем не менее она нашла в себе силы продолжить разговор.
— Анита положила в чемодан вещи дочери вместе со своими, после чего они ушли из дома, добрались до гостиницы «Холидей-инн» и сняли там номер. Не знаю, что произошло потом. Возможно, Анита испугалась последствий. Поняла, что находиться в бегах с пятилетней дочерью — дело практически нереальное. Но что толку гадать? Короче, Анита позвонила Хорасу и сказала, чтобы он приехал за дочерью в гостиницу. По словам Хораса, она была в истерике, кричала, что находится на грани нервного срыва и так больше продолжаться не может.
С минуту они молчали, потом Майрон спросил:
— Значит, Хорас отправился в «Холидей-инн»?
— Совершенно верно.
— А где в тот момент была Анита?
Мэйбл пожала плечами.
— Думаю, к тому времени, когда приехал Хорас, она уже перебралась в другое место.
— И все это произошло в первый же вечер ее исчезновения?
— Да.
— То есть Анита отсутствовала всего несколько часов, так?
— Так.
— Но почему она так быстро изменила свое решение? — осведомился Майрон. — Что заставило ее с такой поспешностью отвергнуть первоначальный план бежать вместе с дочерью?
Мэйбл Эдвардс тяжело вздохнула, поднялась с места и направилась к стоявшему на полке маленькому телевизору. На всех ее движениях, обычно легких и даже стремительных, сказывались скорбь и утомление. Приподнявшись на цыпочках, женщина нетвердой рукой сняла с телевизора стоявшую там фотографию и продемонстрировала ее гостю.
— Это Роланд — отец Теренса и мой муж, — сказала она.
Майрон бросил взгляд на черно-белую фотографию.
