Оператор отеля быстро соединил его с номером, но трубку никто не взял. Он оставил сообщение и позвонил в офис.
— У нас большая проблема, — сказала Эсперанса.
— В воскресенье? — удивленно спросил Майрон.
— Господь, возможно, отдыхает по воскресеньям, а вот владельцы команд — далеко не всегда.
— Ты слышала о Хорасе Слотере? — спросил Майрон.
— Да, — ответила Эсперанса. — Мне очень жаль, что все так случилось, но у нас есть еще бизнес, требующий неусыпного внимания. А вот теперь возникла проблема…
— Какого рода?
— «Янки» хотят «продать» Лестера Эллиса. «Сиэтлу». В связи с этим завтра утром собирают конференцию.
Майрон потер переносицу указательным и большим пальцами.
— От кого узнала?
— От Девон Ричардс.
Надежный источник. Проверенный. Вот дьявольщина!
— А сам Лестер в курсе?
— Еще нет.
— Его удар хватит!
— Думаешь, я об этом не знаю?
— Идеи какие-нибудь есть?
— Ни единой, — сказала Эсперанса. — Впрочем, мелкой сошке вроде меня можно особенно не напрягать мозги. Это как дополнительная неоплачиваемая льгота.
Его аппарат просигнализировал, что до него пытаются дозвониться.
— Я тебе позже перезвоню, — сказал Майрон, переключился на другую линию и произнес: — Алло?
— За мной следят, — сказала Франсин Нигли, чей голос он узнал почти мгновенно.
— Ты где?
— На пересечении дорог «А» и «Р» рядом с развязкой.
— Какая машина?
— Голубой «бьюик-скайларк». Не новый. С белой крышей.
— Номера срисовала?
— Нью-Джерси, четыре-семь-шесть-четыре-пять Тэ.
Майрон секунду обдумывал ситуацию.
— Когда начинается твоя смена?
— Через полчаса.
— Твоя сегодняшняя работа связана с разъездами или сидением за столом?
— С сидением за столом.
— Хорошо. Попробую сесть на хвост этому парню.
— Сесть на хвост?
— Если ты будешь постоянно находиться в участке, вряд ли этот тип захочет тратить погожее воскресенье, сидя весь день в машине рядом с твоей конторой. Наверняка за это время он куда-нибудь съездит. Ну а я послежу за ним.
— Станешь хвостом хвоста?
— Совершенно верно. Поезжай по Маунт-Плезент к Ливингстон-авеню. Там я его и перехвачу.
— Послушай, Майрон…
— Слушаю тебя внимательно…
— Если ты влез во что-то важное, то я тоже хочу в этом участвовать.
— Хочешь? Будешь!
Когда она повесила трубку, Майрон поехал в сторону Ливингстона и припарковался около круглой Мемориальной площади, или «кольца», рядом с поворотом на Ливингстон-авеню. С того места, где он остановился, открывался отличный вид на полицейский участок, а также не составляло труда быстро добраться до любой дороги или шоссе. Не выключая мотор, Майрон смотрел в окно на горожан, во всех направлениях пересекавших мемориальное «кольцо», достигавшее полумили в окружности. Уму непостижимо, сколько жителей Ливингстона самого разного вида, возраста, достатка и происхождения пересекли «кольцо» за сравнительно небольшой отрезок времени. Часто встречались пожилые леди, двигавшиеся очень медленно и в основном парами. Те старушки, что пошустрее, делали на ходу дыхательные упражнения, а некоторые даже сжимали в кулаках маленькие гантели. Попадались истязавшие себя бегом пары под пятьдесят или даже под шестьдесят, одетые в одинаковые спортивные костюмы. Легкой поступью проносились стайки тинейджеров, болтавшие о чем-то своем, ни на секунду не закрывая рта. Четко и размеренно двигались в среднем темпе «серьезные» бегуны и бегуньи, с пренебрежением поглядывавшие на жалких «любителей». У них были строгие, волевые лица, повязки на лбу, глаза прикрывали зеркальные солнцезащитные очки, и почти все, даже мужчины, демонстрировали голые накачанные животы. И что, спрашивается в них такого особенного?
Майрон усилием воли заставил себя не думать о том, что они с Брэндой целовались. Или о том, как она ему улыбалась, когда они сидели друг против друга за столом для пикника. Или как она вспыхивала, когда волновалась или была чем-то возбуждена. Или о том, какой живой и непосредственной показала себя, когда общалась с гостями на барбекю. Или какой нежной и заботливой была, когда бинтовала разбитую коленку маленькому Тимми.
Трудно было не думать о ней, но он старался.
