— В таком случае, умоляю, скажи, чего ты добиваешься? Если бы Анита Слотер хотела примириться и воссоединиться со своей дочерью, она сама стала бы искать к этому пути. Но ясно как день, что она решила не делать этого. Мы знаем, что она сбежала из семьи двадцать лет назад и приложила немало усилий к тому, чтобы ее никто никогда не нашел. Мы не знаем только одного — почему? Но вместо того чтобы уважать принятое Анитой решение, ты предпочитаешь его игнорировать.
Майрон промолчал.
— При нормальных обстоятельствах, — продолжал Уин, — такого рода поиски можно назвать частным делом частного лица. Но теперь, когда дело неимоверно усложнилось и на поверхность начали всплывать трупы, как совсем свежие, так и старые, в связи с чем возникла потенциальная угроза для множества людей, частным его уже никак не назовешь, поскольку эта история разрослась до события чуть ли не окружного масштаба. Ну а если по-простому — то это чрезвычайно опасное предприятие, даже, я бы сказал, авантюра, где парням вроде нас приходится рисковать жизнью непонятно за что.
Майрон покачал головой, хотя логика в словах приятеля, несомненно, присутствовала. Разве он сам не задавал себе тысячу раз подобные вопросы? Ведь он, если разобраться, шел без страховки по канату над пылающей бездной, чтобы осуществить странные, с точки зрения постороннего, планы, вовлекая в рискованную игру других людей, не имеющих к этому делу никакого отношения, например Франсин Нигли. И ради чего? Уин прав. Он потревожил покой многих могущественных людей в этом штате. Возможно даже, сам того не желая, помог тем, кто продолжает лелеять мечту расправиться с Анитой Слотер, вновь пробудив после стольких лет интерес к ней и сообщив во всеуслышание о том, что она жива. При этом он знал, что во всем, касающемся Аниты, необходимо проявлять максимальную осторожность, так как один неверный поступок или просто необдуманное слово могут привести к трагедии.
— Возможно, с Анитой связано еще одно неприятное дело, — словно в оправдание произнес Майрон. — Иными словами, попытка некоторых представителей власти замести следы преступления.
— Имеешь в виду так называемый несчастный случай с Элизабет Брэдфорд?
— Именно.
Уин нахмурился.
— Может, ты и это дело хочешь раскрыть, а, Майрон? Рисковать жизнью ради того, чтобы добиться справедливости для жертвы, которая уже двадцать лет как лежит в земле? Но какого дьявола? Может, тебе пригрезилось, что Элизабет Брэдфорд взывает к тебе из могилы или что-нибудь в этом роде?
— Надо еще и о Хорасе подумать.
— А что в нем такого особенного?
— Он был моим другом.
— Думаешь, выведя на чистую воду его убийцу, ты облегчишь чувство вины, гложущее тебя из-за того, что последние десять лет не перемолвился с ним даже словом?
Майрон сглотнул.
— Бьешь ниже пояса, Уин.
— Нет, мой друг. Просто пытаюсь вытащить тебя из бездны. Не стану утверждать, что в твоих поступках полностью отсутствует что-либо значимое или ценное. Нам и раньше приходилось работать не из-за денег, а исключительно ради восстановления справедливости. Тем не менее тебе необходимо срочно произвести калькуляцию типа расход — приход. Ты пытаешься найти женщину, которая не хочет, чтобы ее нашли. Это не говоря уже о том, что тебе удалось растревожить силы, которые гораздо могущественнее нас с тобой, вместе взятых.
— Такое впечатление, что все это пугает тебя, Уин.
Уин посмотрел на Майрона.
— Тебе лучше знать.
Майрон вгляделся в голубые, с крохотными серебристыми вкраплениями глаза приятеля и удовлетворенно кивнул. Он действительно хорошо знал, каков Уин на самом деле.
— Сейчас я говорю о прагматизме, — продолжал Уин, — а не о страхе. Надавить на кого-либо — вполне нормальное явление. Вступить в вооруженную конфронтацию — тоже. Прежде мы прибегали к этому множество раз. И оба знаем, что я никогда не отказывался от такого рода приключений. Более того, по твоим же словам, получал от всего этого немалое удовольствие. Даже, возможно, слишком сильное. Но при всем том у нас всегда была цель. Мы искали Кэти, чтобы оправдать клиента, и по той же причине гонялись за убийцей Валери. Вели розыски по настоянию Грега, потому что он, помимо всего прочего, очень хорошо платил. То же самое можно сказать и о парне по фамилии Колдрен. Но в этом деле цель представляется мне слишком размытой, неопределенной.
Радио в машине работало очень тихо, но Майрон все равно ухитрился разобрать слова известного поп-исполнителя Сила, сравнивавшего в песне свою любовь с «поцелуем могильной розы…». Романс, одним словом.
— И тем не менее, — заметил Майрон, — мне еще какое-то время придется этим заниматься.
Уин ничего не сказал.
— И мне понадобится твоя помощь.
И снова ему ответом послужило молчание.
— Откуда-то, словно из воздуха, материализовались стипендии на имя Брэнды, — сказал Майрон. — Я склоняюсь к мысли, что мать посредством этих стипендий оказывала материальную помощь дочери. Анонимно. Я бы хотел, чтобы ты проследил эти деньги.
