— Аль Тони — король интриги, — объяснил Майрон. — Он пообещал, что напечатает это. Но не напечатает. Однако его работа заключается также в обмене услугами и новостями. И в этом смысле он лучший в нашем деле специалист.
— И что с того?
— А то, что он сейчас позвонит своему приятелю из «Сиэтл таймс» и обменяет это известие на какое-нибудь другое. И слух о травме получит распространение. А если он дойдет до широкой публики раньше официального объявления о сделке, то продажа не состоится.
Эсперанса ухмыльнулась.
— Проделка, совершенно лишенная этики.
Майрон пожал плечами.
— Назовем ее «окутанной туманом».
— Как ни называй, но она мне нравится.
— Всегда помни лозунг агентства «МБ спортспред»: клиент у нас на первом месте.
Она кивнула и добавила:
— И в сексуальном плане тоже.
— Послушай, наше агентство гарантирует клиенту первосортное обслуживание по всем статьям. — Майрон некоторое время смотрел на нее, потом сказал: — Могу я кое-что у тебя спросить?
Эсперанса задиристо вскинула голову.
— Смотря что.
— Почему ты так ненавидишь Джессику?
У Эсперансы затуманилось лицо. Пожав плечами, она сказала:
— Наверное, это просто вошло у меня в привычку.
— Я серьезно.
Эсперанса вытянула скрещенные ноги.
— Лучше я воздержусь от серьезных разговоров и буду заниматься своими делами мелкой служащей, хорошо?
— Ты мой лучший друг, — сказал Майрон. — И мне, естественно, хочется знать, почему ты ее не любишь.
Эсперанса вздохнула, закинула ногу на ногу и заправила за ухо выбившуюся из прически прядку.
— Джессика умна, проницательна, с развитым чувством юмора, хорошая писательница, и, уж конечно, я бы не стала выгонять ее из постели за то, что она любит крекеры.
Бисексуалка, что с нее возьмешь?
— Но она причинила тебе боль.
— И что с того? Разве она единственная в мире женщина, совершившая опрометчивый поступок?
— Тоже верно, — согласилась Эсперанса, затем хлопнула себя по коленке и поднялась с места. — Должно быть, я не права… Теперь мне можно идти?
— Тогда почему до сих пор имеешь на нее зуб?
— А мне нравится держать на кого-то зло. Потому что это легче, чем прощать.
Майрон покачал головой и жестом предложил ей вернуться в кресло.
— Все-таки ты должна объяснить, почему не любишь ее?
— Послушай, я всегда была занозой в заднице. Не воспринимай мои выпады слишком серьезно.
Майрон снова покачал головой.
Эсперанса подперлась рукой и некоторое время смотрела в окно.
— Ты не такой крутой парень, каким кажешься, понятно?
— Что ты имеешь в виду?
— То, что для такого рода душевной боли у тебя слишком ранимая душа. Большинство людей могут пережить подобное. Я, к примеру, могу. И Джессика может. Уин — без вопросов. А вот ты — не можешь. Потому-то я и сказала, что ты не такой крутой парень, каким кажешься. Просто ты по-другому устроен.
— Тогда, быть может, во всем виноват я?
— Да, виноват, — ответила Эсперанса. — По крайней мере частично. Во-первых, ты слишком идеализируешь такого рода отношения. А еще ты слишком чувствительный. И слишком открытый. И слишком часто подставляешься под удар, прикрывая других.
— Разве это плохо?
Она заколебалась.
— Нет. Если разобраться, даже хорошо. И хотя ты слишком открытый и даже в чем-то наивный тип, все-таки много лучше тех, чья душа застегнута на все пуговицы… Слушай, может прекратим этот разговор, а?
— Мне почему-то кажется, что ты так и не ответила на мой вопрос.
Эсперанса словно в знак капитуляции вскинула над головой руки.
— Я выдала максимум, на что способна, и больше не скажу ни слова.
Майрон сам не заметил, как углубился в реминисценции, вспомнил любительскую лигу, в которой играл, и удар Джоя Давито, заставивший его навсегда распрощаться с бейсболом. Как Эсперанса сказала? «Ты слишком часто подставляешься под удар, прикрывая других». Вот и тогда он подставился, хотя никого не прикрывал. Наверное, судьба такая, подумал Майрон и покачал головой.
Эсперанса, воспользовавшись наступившим затишьем, поторопилась перевести разговор на другую тему.
— Я тут навела кое-какие справки по делу Элизабет Брэдфорд по твоей просьбе.
— И что же?
— А ничего. Нет ни единого свидетельства, которое указывало бы на то, что причиной ее смерти могло стать что-то иное, кроме неудачного падения с балкона. Кстати, если хочешь, можешь навестить ее брата. Он живет в Уэстпорте. Но предупреждаю: по поводу смерти сестры он придерживается точки зрения своего шурина, так что ты, поговорив с ним, никуда не продвинешься.
Стало быть, напрасная трата времени.
— А другие родственники?
— Имеется сестра, которая также живет в Уэстпорте, но предпочитает проводить летние месяцы на Лазурном берегу.
Опять по нулям.
— Что-нибудь еще?
— Есть-таки одна вещь, которая вызывает у меня легкое недоумение, — сказала Эсперанса. — Элизабет Брэдфорд была, без сомнения, социальным животным, иначе говоря, светской дамой самого высокого разбора, и ее имя фигурировало в прессе по тому или иному поводу минимум раз в неделю. Но за шесть месяцев до того, как она упала с балкона, всякие упоминания о ней в прессе полностью прекратились.
— Что значит «полностью»?
