Трагедия приходит в жизнь Давины Рейвен трижды. Ее сестра. Ее мать. Ее отец. Теперь убийца вернулся в родные места... чтобы забрать свою следующую жертву. Давина не хочет неприятностей. Ни от нового горячего детектива, который продолжает безосновательно ее арестовывать. Ни от сплетников, которые шепчутся о ней. И уж точно не от отца, который неоднократно пытался ее убить. Все, чего желает Давина, — это заработать достаточно денег, чтобы оставаться на плаву вместе со своим психически неуравновешенным отцом. Но если ты экстрасенс, живущий в таком маленьком городке, как Дейбрик-Фоллс, неприятности преследуют тебя повсюду. И когда расстроенные родители пропавшей девочки-подростка просят Давину помочь найти их дочь, она не может им отказать, даже несмотря на свою неспособность контролировать видения. Сосредоточившись на самых ценных вещах девочки, Давина закрывает глаза, чтобы найти подсказки в своем сознании. Но вместо пропавшей девочки-подростка, Давина обнаруживает связь со своей собственной сестрой, которая исчезла пятнадцать лет назад. Давине Рейвен придется разгадать правду о своем трагическом детстве, чтобы остановить серийного убийцу.
Чувствуя на спине горячий взгляд отца, я дрожащей рукой положила последний кусок лазаньи в контейнер для хранения. «Не позволяй ему увидеть твой страх», — напомнила я себе, отодвигая в сторону пустое керамическое блюдо.
Мне не требовалось поворачиваться, чтобы увидеть его, стоящего в проеме между кухней и гостиной. Я слышала его дыхание. Чувствовала запах душистого мыла. Могла ощущать его ярость. Отвлекшись на его присутствие, я поставила блюдо слишком близко к краю столешницы. Когда оно начало падать, я резко подалась вперед, зажав его между животом и нижним шкафом.
— Проклятье, — выругалась я, поднимая посудину и ставя ее на дно раковины.
Опустив голову, я посмотрела на соус и сыр, размазанные по моей одежде. Собрав самые большие комки, вытерла футболку и джинсы влажной салфеткой, но рыжие пятна все равно остались.
Пожалуй, стоит переодеться. Я взглянула на свой фитнес-браслет, и увидела, что уже восемь утра. Если я сейчас пойду менять одежду, то опоздаю на работу.
Почувствовав, что Фрэнсис движется вперед, я отскочила влево, схватив нож, которым нарезала лазанью. Игнорируя желание повернуться, я держалась к нему спиной. Всегда становилось только хуже, когда наши глаза встречались. Невысказанный вызов или знак неповиновения; я не знала точной причины, но понимала, что лучше не смотреть прямо на него.
Переложив нож в ведущую руку, я проговорила настолько нормальным голосом, насколько смогла:
— В кофейнике свежий кофе.
Ничего. Ни звука. Никакой реакции. Он все еще стоял там, менее чем в пяти футах позади меня, но не двигался. Неужели отступит? Или будет бороться со мной за контроль над ножом?
— Я приготовила миску с фруктами на завтрак. Она на верхней полке в холодильнике, готова, когда ты захочешь. На второй полке внизу есть тарелка с лазаньей на обед. Просто разогрей ее в микроволновке.
Я не ожидала ответа. Фрэнсис не разговаривал со мной с того дня, как превратился в монстра. За эти годы я научилась кое-каким хитростям. И иногда, услышав мой голос, он переставал нападать. Может быть, часть его все еще помнила, что он когда-то любил меня. А может, и нет.
Фрэнсис быстрыми шагами направился в гостиную. Когда я услышала скрип его кресла, а затем щелчок подставки для ног, то облегченно выдохнула.
Опустив взгляд, я уставилась на нож в своей руке.
Я бы не стала использовать нож против него. По крайней мере, я надеялась, что не стала бы, хотя на прошлой неделе пришлось нелегко. Я все еще носила футболку с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки.
Мой отец не всегда был чудовищем. До трагедий, постигших нашу семью — сначала исчезновение сестры, а вскоре после этого смерть моей матери — он был любящим отцом. Но это в прошлом.
Я едва помнила человека, который читал мне сказки, про принцев и принцесс, или помогал строить желтый скворечник, висевший на дубе прямо за кухонным окном. Он стал жертвой разрушительной трагедии. Трагедии, превратившей отца, которого я знала маленьким ребенком, в бездушного монстра.
Прошел примерно год, прежде чем я перестала называть его папой, перейдя на имя Фрэнсис. Каким-то образом обращение к нему по имени смягчало потерю. Смиряло с мыслью, что мой отец хотел меня убить.
Взглянув на раковину, я увидела, что блюдо из-под лазаньи умоляет почистить его, но у меня не осталось времени. Мусорное ведро заполнилось, поэтому опустив нож в блюдо, я поставила его на крышку, а затем закрыла шкаф. Почищу их оба позже.
Я вернулась к контейнерам для хранения, защелкнула их и положила в сумку. Снова задумалась о том, чтобы переодеться, но не хотела рисковать еще одной стычкой с Фрэнсисом, оставаясь в доме дольше, чем необходимо. Схватила кошелек, сумку, ключи и выскользнула за дверь кухни.
Сбежав по ступенькам крыльца, я поспешила через невидимую линию на участок моей соседки миссис Полсон. Напряженность в моих плечах исчезла. Я в безопасности, по крайней мере, до вечера, когда вернусь домой.
К счастью, для меня, Фрэнсис никогда не выходил из дома.
Я дважды постучала в дверь миссис Полсон, прежде чем войти внутрь.
— Доброе утро! Это Давина! — Я завернула за угол направо.
В другом конце длинной узкой кухни миссис Полсон сидела за столом с разложенными перед ней картами, раскладывая пасьянс.
— Доброе утро, дорогая. Что-то ты сегодня припозднилась.
После инсульта, случившегося в прошлом году, некоторые слова она произносила невнятно, но после длительной терапии снова смогла и ходить, и говорить. Меня перестала расстраивать ее однобокая улыбка, но я старалась не смотреть, как шевелятся ее губы, когда она говорит. Не то чтобы это меня беспокоило, но моя соседка стеснялась своего состояния.
Я пересекла кухню и открыла холодильник.
