Это не значит, что я не замечала, что он очень красивый мужчина. Просто меня не привлекали плохие парни, а он определенно был таким. Он был пугающим, от кончиков черных волос, достаточно длинных, чтобы зарыться в них руками, до темных глаз с прищуром. У этого неприятного парня практически вся кожа была покрыта татуировками, что придавало ему демонический вид. С того места, где стояла, я могла рассмотреть одну татуировку, выглядывающую из-за его воротника. Его шея... была огромной и жилистой, как у человека, который постоянно тренируется. Он был пугающим и в его присутствии я чувствовала себя очень неловко.
Да... Нет. Он пугал меня даже с такого расстояния.
— Он страшный, — пробормотала я. — И он ругается с детьми.
Я поспешила к водительской стороне и забралась внутрь.
Глава пятая
Элайджа
— Оставь ключ под ковриком, и я помогу тебе распаковать вещи, — сказала мама по телефону.
— Я живу рядом с квартирным комплексом. Я не собираюсь оставлять запасной ключ где попало. — Это ложь. Я уже положил ключ под коврик. Я просто не хотел, чтобы она разгребала моё барахло. Она вымотается, если я позволю ей это сделать. — Я взрослый мужик, и могу справиться с дерьмом в виде коробок с вещами самостоятельно. И я уже почти закончил.
У меня было не особо много вещей. И пока я мог найти место на полу, сесть с блокнотом и карандашом или с красками и кистями, я буду продолжать откладывать все остальное.
— Следи за языком. — Она усмехнулась. — И ладно.
— Но я не против если ты заедешь со своей запеканкой, раз уж я переехал по твоей просьбе, — сказал я, загоняя машину на стоянку у салона.
— В салон? — спросила она.
— Ага.
— Принести целую?
— Я могу поделиться, — сказал я ей, и это снова заставило ее рассмеяться.
— Увидимся позже. Люблю тебя.
— Люблю тебя.
— И Элайджа, я рада, что ты наконец вернулся домой.
Я улыбнулся, завершил вызов и направился в салон.
______
Наблюдать, как мама с ребенком уходят, когда я возвращаюсь домой, стало привычным делом. В воскресенье я не работал, но видел, как они уходят, когда подошёл к окну.
В понедельник вечером подъехав к своему дому, я снова увидел их. По ее быстрой походке вразвалочку я понял, что ей неприятно видеть меня каждый вечер.
Но сегодня вечером она оказалась недостаточно быстрой. Ее ребенок увидел меня, когда она пыталась затащить ее на заднее сиденье.
— Ух... — Возможно, девчонка указывала на меня пальцем, когда взвизгнула. Трудно сказать. Уличный свет был не слишком ярким, и ее мама склонилась над ней, пристегивая. — Демо...
— Люси!
— Я хотела сказать, похититель чипсов! — поправила она себя, словно так было лучше.
Должно быть, мама закончила пристегивать ее к сиденью. Она выпрямилась и захлопнула дверь. Казалось, мамаша изо всех сил старалась не смотреть на меня. Наблюдая, как она, ковыляя, обходит машину, я понял, что видел ее только в белой униформе — в такой же, как в тот день, когда имел неудовольствие встретить этих двоих в магазине. Справедливости ради, это было не совсем знакомство, поскольку я не знал их имен.
Поправка. Я не знал ее имени. Ребенка звали Люси. Мать вечно орала об этом.
Непростая у нее жизнь. В те короткие минуты, когда я видел ее, она постоянно куда-то спешила, всегда выглядела измотанной до такой степени, что на нее было больно смотреть... Готов поспорить, она задавалась вопросом, о чем она нахрен думала, заводят детей в столь юном возрасте.
Заднее стекло опустилось, и следующее, что я услышал, было:
— Чего уставился?
У девчонки были серьезные претензии ко мне, но в ее защиту хочу сказать, что постоянно пялился на них. Ради всего святого, как взрослый мужик смог заполучить трёх, а может, и пятилетнего врага?
Моей маме было бы очень стыдно. К счастью, ее не было рядом, чтобы лицезреть это.
— У тебя проблема, малыш, — сказал я ей.
Ее мама наконец встретилась со мной взглядом.
— Что ты сказал?
В ее голосе была та дерзость, которую я слышал в продуктовом магазине.
— Твой ребенок. — Я указал на ее дочь, я не мог ее видеть, было достаточно темно, но не сомневаюсь маленькая проказница показывает мне язык. — У нее проблема.
— И в чем же заключаться ее проблема? — спросила она. — В жутком старике, который пялится на нас каждый вечер, когда мы выходим из дома?
— Что, блядь? — зашипел я. — Каждый вечер, когда я возвращаюсь с работы, ты уезжаешь. Поверь, мне не доставляет удовольствия каждый вечер видеть эту обзывалку. Она грубиянка.
— В чем твоя проблема? — Она открыла дверь со стороны водителя, с такой силой будто злилась на нее. — Ей три года! Ты хоть понимаешь, насколько глупо выглядишь, придираясь к ребенку?
— Я не придираюсь к ней. Она первая начала.
Она недоверчиво рассмеялась, ее рука метнулась к животу, чтобы придержать его.
— Потому что ты стоял и пялился на нас. Ты делаешь это с тех пор, как на прошлой неделе переехал сюда!
Правда?
