Никакой утренней, точнее, уже обеденной, романтики и в помине не было — этот извращенец пытался снова залезть на меня. И мужик явно был не готов к тому, что ему откажут, да ещё и в грубой форме. Пока Митчелл пребывал в замешательстве, я быстро похаватала свои вещи и поспешила убраться из его холостяцкого логова. И теперь подъезжаю к нашей квартире, теребя в руке мобильник, который только включила, просматривая количество пропущенных звонков.
Практически все от Дианы, пара от родителей и один от Эштона. Все внутренности мигом оказываются где-то у меня под горлом, образуя предательский ком.
Таксист останавливается напротив нашего дома. Расплачиваюсь и быстро бегу внутрь, чтобы не промокнуть. Открываю массивную дверь и натыкаюсь на пару красных воспалённых глаз, принадлежащих подруге, которая сейчас готова испепелить меня.
— Ты вообще нормальная или нет?! — кричит мне в лицо Диана.
— Не ори.
— Не ори? Не ори?! Да ты издеваешься? Где ты была, твою мать?! Я оборвала твой телефон!
— Я видела.
— И все? Да я чуть с ума не сошла! Что мне надо было думать?
Молча смотрю на подругу, не в силах дать объяснение своему поведению. Сейчас я настолько пустая внутри, что мне меньше всего хочется оправдываться и выяснять отношения. Разуваюсь и медленно прохожу мимо Уильямс по направлению в свою комнату. Слышу тихие шаги за собой. Устало сажусь на кровать, забираясь на нее с ногами, и поворачиваю голову в сторону Ди, которая села рядом.
— Хло, — уже спокойнее, — где ты была?
— Я такая идиотка, — закрываю лицо ладонями.
— Расскажи мне.
Диана обнимает меня за плечи, подвигается ближе. Воспоминания о событиях двух дней катятся на меня как снежный ком, который я не в силах остановить.
— Мне звонила мама. Ты их тоже подняла?
— Нет, конечно. Зачем раньше времени сеять повод для паники, — я печально улыбнулась. Боюсь, что моим родителям не особо интересно, где проводит свое время их единственная дочь. — Но я позвонила Эштону.
— Что? — голос выдает мое волнение.
— Я думала, что ты можешь быть у него. Судя по твоему вчерашнему состоянию. — Диана расстроено качает головой. — Он переживает, Хлоя. Сильно.
Чувствую, как предательские слезы начинают застилать глаза. Осознание всей паршивости ситуации делает свое дело.
— Хло. Расскажи, что случилось.
— Я была у Скотта.
Тишина. Звенящая. Поворачиваю голову к своей собеседнице, но она молчит, сверля меня непонимающим взглядом.
— Что, прости?
— То, что слышала. Я была у Скотта. Мы переспали. Точнее нет — он отымел меня миллион раз во всех возможных и невозможных позах.
— Хлоя… Я же просила тебя. — Диана встаёт с кровати, пятясь к двери. — А как же Эштон? Ты о нем подумала?
— Уильямс, перестань читать мне мораль, — начинаю заводиться. — Прибереги свои нравоучения для кого-нибудь другого.
— А как это можно воспринимать, а? И дня не прошло, а ты уже в койке у другого мужика! О чем ты думала вообще?! Твой блондин места себе не находит, переживает, пока ты в это время наставляешь ему рога!
Все. Это последняя капля. Подскакиваю на кровати и кричу во весь голос:
— Да ни о чем я не думала! Ясно тебе?! Ни о чем! Мне было паршиво, и я справлялась тем способом, который помог! Понимаешь?! Хотя конечно же… Откуда тебе понимать. Ты мужиков то к себе на пушечный выстрел не пускаешь эти три года. Как Тернер подобрался — до сих пор загадка для меня! Сидишь в четырех стенах, как тихушница, ничего не видишь и не слышишь, но при этом считаешь себя правой давать какие-то советы. "Не лезь к Скотту, держись от него подальше"! Да надо было давно трахнуть его, может и не было сейчас всей этой возни с Эштоном. Но тебе меня не понять: ты вся такая белая и пушистая, а меня иногда тошнит от твоей правильности! Или… Подожди, может ты сама не прочь захомутать ещё и финансового директора в комплект к вице-президенту?
Выпалила всю эту грязь и только когда закончила поняла, ЧТО только что сказала. Испуганно смотрю на Диану, лицо которой сейчас белее мела, и понимаю, что она меня не простит. Я бы не простила. Девушка медленно отходит к двери, тянет ее на себя, но затем поворачивается. Смотрит долго, будто пытаясь найти факт подмены ее лучшей подруги на эту фурию, которой только что я выглядела.
— Я просила тебя держаться от Митчелла подальше только лишь по одной причине: именно он хотел меня изнасиловать тогда в клубе. Но тебе, наверное, не нужна эта информация. Вижу, что вы прекрасно поладили.
На этих словах Уильямс выходит из комнаты, громко хлопнув дверью, оставляя меня в одиночестве в состоянии полного шока. Вот теперь слезы льются по моему лицу потоком, но мне непонятно, от чего больше: от обиды на родителей, от тоски по Эштону, от своего предательства или от того, что я сейчас вылила кучу дерьма на свою лучшую подругу, от которого я никогда не отмоюсь.
Диана
Вылетаю из дома со скоростью пули. Сердце колотится как бешеное. Мы никогда так не ругались. Были, конечно, мелкие стычки, которые гасли так же, как и вспыхивали, но чтобы настолько разнести друг друга — ни разу.
