— Но это еще не самое странное. Мы — чужие, но близкие, — не обратил внимания на реплику Игорек. — А что вот делают здесь вон те мудаки в темных углах, — и Командор кивнул в сторону громоздких мускулистых «шкафов» с тупыми мордами гопоты, на которых навсегда, казалось, застыло два-три чувства: жрать, спать и бить...
— А, эти?.. Это телохранители группы. Чтобы чего не случилось, пока мы снимаем.
— И кто же вам этих мордоворотов подсунул?
— Какие-то Большие Парни, спонсирующие Ромкину группу. Я не вникал, да и к чему нам...
— И все-таки не нравится мне все это... Я пока воздержусь от съемок.
— И я, — присоединился к Командору Лешка.
— И я тоже, — я переложил зонт из левой руки в правую, на манер полицейской дубинки. И это даже придало какой-то уверенности.
— Ну тогда пошли — зайдем за деньгами — и домой, — подытожил Науруз.
И вскоре очередная тысяча зеленых перекочевала в карманы нашего актера, и мы весело и радостно отправились к Игорю. Но над нами еще довлело увиденное на площадке, и поэтому каждый взгляд любого пацанчика на улице казался похотливым и заигрывающим, каждая их улыбка — приглашением к акту, а каждая складка на шортах — выпирающим членом. Ну просто невозможно было пройти и шагу, чтобы не возбудиться.
А дня через три Науруз приволок на день кассету с «Театральными мальчиками» — именно так назывался этот сорокадевятиминутный фильм, который с допиской второго «театрального» сюжета благополучно разместился на часовой кассете. И глядя его на видике Игорька, мы снова балдели, но теперь не под стоны и вздохи актеров, а под нежную и прекрасную музыку, которая лилась, не переставая, от начала и до конца фильма.
Но снова воспоминание о «Больших Парнях» удержало нас от вербовки в группу. Уж слишком от этого термина попахивало криминальными романами, где жуткие мафиози пачками укладывают благородных комиссаров, а свидетелей просто шинкуют, заливают в бетон или купают в бассейнах серной кислоты. Не говоря уж о более изощренных методах.
А по вечерам мы развлекались: Игорь недавно открыл в себе способности сканнера-транслятора, и теперь поочередно копаясь в наших мозгах, транслировал для всех остальных самые забавные эпизоды минувшего. А еще прикольней было смотреть мысли нашего ракопаука, воспоминания которого оказались экзотическими и весьма разнообразными. И мы то носились по джунглям Пандоры, то помогали брату-Б-писателю, то мчались по тоннелям, отпугивая всякую нежить от Яшара. А то еще... Или вы считаете, что ракопауки никого не любят и ни с кем не занимаются любовью? А это уже даже не экзотика. Это просто совсем неимоверное — ощутить себя влюбленным насекомым. Это вам не собачку любить и не с кошечкой лизаться!
Науруз по-прежнему бегал на свою студию, а деньги мы всегда использовали вместе, так что ограничений ни в чем мы не знали. Причем Науруз сам настаивал, чтобы деньги были общими.
А потом все это рухнуло в один миг. Внезапно.
Однажды Науруз не явился домой. А ведь с тех пор, как он пошел на студию, он ни разу не загуливал на стороне. Да это и не удивительно — при такой-то нагрузке! А тут вдруг сутки — ни слуху, ни духу. Игорь попробовал было настроиться на волну — но оттуда, из пустоты, резануло такой болью, что и опытный сканнер выгорел бы, а Командора нашего отшвырнуло, и лишь спустя часа два он пришел в сознание. Тогда же, тревожась все больше и больше, он подозвал к себе ракопаука, впервые решив использовать по назначению это благородное насекомое.
— Ищи, Джонни! Ищи Науруза, — Игорь широко распахнул входную дверь, и суставчатая, изломанная тень скрылась в ночи.
И — тишина, Звенящая. Ни шороха, ни воя.
— Никогда не думал, что хоть при какой-то работе ракопаук замолчит, съязвил Лешка, но шутка повисла в гнетущей тишине, не найдя себе благодарного слушателя. А затем, повисев, рассыпалась хрустальным звоном и шариками раскатилась по полу. Или это часы в прихожей пробили полночь?..
Неизвестность была столь тягостна, что Игорь в конце-концов рискнул и подключился к Джонни. И вот мы уже неслись по лесу, стволы деревьев сверкали отраженным ультрафиолетом, скругляясь по краям зрения, неслись, влекомые запахом паленой резины и ощущая свежую кровь на жвалах.
Изгибы, повороты и чернота лунного диска на ярко-фиолетовом небосводе с пробоинами созвездий. И вновь небо скрывается живыми пульсирующими ветвями. И вдруг... Тут связь оборвалась, а когда мы вновь почувствовали Джонни — он подбегал уже к нашему дому. И бежал он тяжело. Тяжелее, куда тяжелее чем обычно.
И вот он уже вломился в квартиру, передвигаясь на шести ногах, а двумя придерживая на спине драгоценную ношу. Науруз! Бедняга был весь в кровоподтеках, ссадинах и царапинах, с рубцами поперек спины. Во многих местах запеклась кровь. Он был без сознания, и боль исходила от него настолько яркими волнами, что даже без сканирования Игорька мы почувствовали ее.