«— Роман — романтик и ценитель Истинной Красоты Секса, — диктовал Игорь на следующий день, — создал студию сам, на голой инициативе, затем, имея финансовые трудности, продался мафии но сберег самостоятельность в подборе актеров и сюжетов. По-своему счастлив. Из Больших Парней знает только одного, который и помог ему. Но этот не из тех, кто был тогда на даче. Образ — Человек в Розовом. Адрес..... Телефон..... Частые места встречи... Любитель секса. Нашего. Надо познакомиться и посканировать...»
Розового парня звали Кириллом. И в общении он был обычен и будничен настолько, что и не догадаешься о его подлинной сущности. Познакомившись в полуподвальной кофейне, Игорь сошелся с ним и после нескольких обаятельных улыбок они направились «на хату» Кирилла. И там уже Игорь развернулся.
На первом слое мысли вертелась по циклу песенка «Я сажаю алюминиевые огурцы на брезентовом поле...», на втором — те же «огурцы», но в другом темпе, а на третьем — «Я — африканский жираф»! Парень держал три слоя защиты против щупачей! Совсем как в той книжке про Стаю и ведущего ее Воина-щупача. Выходит, и здесь есть свои спецы! Так что надо держать ухо востро! Хорошо хоть, что сканнер считывает весь мозг в целом, и лишь потом копается в информации.
Розовый тем временем сбросил с себя всю одежду и предстал перед Игорьком во всей красоте своего обнаженного мускулистого тела. И Игорь рискнул. Сбросив свои нехитрые шмотки, он слился в страстных объятиях, впившись поцелуем во влажные губы мужчины. Горячие токи любви пробежали между ними, и руки парня скользили по спине Командора, а тот лишь изображал страстные чувства, проникая все глубже в мозги оппонента. А затем Кирилл не выдержал и вонзился в Игоря сзади, но входил нежно и осторожно, чтобы оставить лишь приятные воспоминания, чтобы эта встреча не стала б последней. И в момент, когда оргазм сотряс могучее тело и струя спермы ринулась в прямую кишку, полетели к чертям все защиты.
А потом они долго еще нежились в постели, и Игорь рассовывал по уголкам своей памяти адреса и телефоны двоих заинтересовавших его Больших Парней. Они были не главные в Конторе, подчиненной Синдикату, но именно они, разделяя с Шефом его увлечения, присутствовали тогда на даче. Третий же уже погиб в перестрелке, претендуя на трон Крестного.
И на следующую же ночь Большой Парень вместе со всем экскортом своих телохранителей сгинул в небытие от гранаты, смонтированной в пивной баночке и брошеной твердой рукой в окно его квартиры. Единственное, что смущало расследовавших это происшествие — так это то, что квартира была на девятом этаже двенадцатиэтажного дома и добраться туда по отвесной стене было для человека абсолютно невозможно. Насекомые, разумеется, в счет не брались...
— Остался один, — сказал Игорек, — Завтра.
— Последнего не трогать, он — мой! — сказал Науруз, и я впервые увидел в его глазах холод стали.
Я до сих пор не знаю, где ему удалось добыть осла, но страдания насильника были ужасны — задница Большого Парня, несмотря на всю его крутизну, не выдержала напора и ослиных размеров, лопнув вдоль и поперек и навсегда испортив дорогой персидский ковер.
Осел был счастлив, но никак не мог взять в толк, отчего же это партнер внезапно затих и больше не подает признаков жизни.
А затем мафия нанесла контрудар. Быстро-таки работали ребятки. Науруза схватили прямо на улице, Игорька — в трамвае. Меня с Лешкой может быть и не тронули б, но мы ринулись спасать друзей — и...
И нас заперли в темном подвале каземата за двойными бронированными дверями. Всех четверых. Идиоты! Впрочем, они мало что знали о нас, и это наверняка извиняет их изумительную беспечность!
Скинув одежду и устроив из нее импровизированное ложе, мы слились в крепких объятьях любви, отдав главенство нашему Командору.
Нас даже не били, решив сломить сперва морально, а затем уже придумать нам мучения покруче, так что даже боль не мешала нашей игре.
Мои пальцы скользили по рельефу живота и груди Науруза, а чьи-то невидимые в темноте руки уже обнимали меня. Кажется, это был Игорек. А Лешенька ерошил мои волнистые волосы, цепляя мизинчиком верхние края ушей. Мы возбуждались, и вскоре горячие наши тела слились воедино, Игорь сосал у меня, я вцепился губами в Лешкин возбужденный орган любви, а Науруз вонзился в меня сзади, и как в самый первый раз, по мне пронеслись небесные токи, а чувствительные волоски внутри попки трепетали, качаясь в такт движениям Науруза. И в этот момент, глотнув горячую сперму Алешки, я выстрелил своей струей в Игорька, ощутив затрепетавший в извержении член Науруза. И молнии нашей страсти, пройдя сквозь меня, низверглись в нашего Командора, а оттуда, словно направленные гигантской линзой, ударили в пол.
И престарелое Пространство не выдержало атаки юности, раздвинувшись и пропуская вперед. И дивный хоровод Вселенной закружил нас, унося все дальше и дальше от угрюмых серых стен темницы.
Но вот верчение прекратилось, и мы понеслись в бесконечность.
— Куда?
— В Преисподнюю!
— Ох!