Один современный миф полностью

Наш мир сжимается подобно шагреневой коже. Постепенно рождается и развивается понимание того, что существует единое человечество с единой душой. Смирение — не последняя из добродетелей, и оно должно побудить хотя бы христиан, из любви к милосердию (то есть к наибольшей из добродетелей), подать хороший пример и признать, что существует только одна истина, выраженная на многих языках; лишь наша недостаточная способность к пониманию мешает нам проникнуться этой убежденностью. В мире нет никого, кто по праву богоподобного существа мог бы считать себя единственным носителем Истинного слова. Мы всматриваемся в тусклое зеркало, в котором, смутно указывая на невидимую истину, обретает форму некий темный миф. Духовное око различает в этом зеркале некий образ, который мы называем Самостью. Я полностью сознаю, что речь идет об антропоморфном образе; называя его данным термином, я тем не менее не объясняю его сути. Конечно, термин «Самость» призван обозначить психическую целостность; но мы не знаем, каковы те реальности, которые лежат в основе этого понятия — ведь психическое содержимое невозможно наблюдать, пока оно пребывает в сфере бессознательного, и душа не может познать самое себя. Бессознательное познаваемо лишь в той мере, в какой оно становится частью сознания. Что касается модификаций, происходящих с содержимым бессознательного в процессе его интеграции в сознательную сферу, то о них мы имеем лишь смутные предчувствия, но не достоверные знания. К тому же понятие психической целостности, по необходимости, включает в себя элемент трансцендентности, обусловленный наличием в этом понятии бессознательных составляющих.

Используя слово «трансцендентность», я должен напомнить, что я не вкладываю в него метафизического смысла, а наделяю его статусом всего лишь «пограничного», или «демаркационного» понятия (пользуясь языком Канта)1.

Можно лишь очень приблизительно догадываться о том, что лежит за порогом, обозначенным теорией познания; но архетипы, а еще более явно — числа указывают, что за этим порогом, в темных глубинах человеческого существа, что-то есть. По эту сторону порога числа — это счет; по ту сторону они представляют собой автономные психические сущности, выражающие не только количественный, но и качественный аспект вещей и находящие свое проявление в форме соотношений, которые предшествуют любым суждениям. Эти соотношения включают не только психические феномены, поддающиеся объяснению в терминах причинности — символы, с которыми мы встречаемся в сновидениях и т. п., — но и особые формы релятивизации времени и пространства, не обусловленные никакими причинными связями. Речь здесь идет о тех парапсихологических проявлениях, которые я объединил в понятие «синхронность» и которые Райн подверг статистическому исследованию. Положительные результаты опытов Райна заставляют нас отныне рассматривать парапсихические феномены как неопровержимые факты.

Таким образом, мы слегка приблизились к пониманию столь загадочного параллелизма между психическим и физическим: ведь мы теперь знаем о существовании некоего фактора, благодаря которому преодолевается кажущаяся несоизмеримость телесной и психической субстанций, материи сообщается определенная «психическая» способность, а психической субстанции — определенная «материальность», что позволяет им воздействовать друг на друга. Говорить о влиянии тела на душу — это значит быть тривиальным; ведь всем известно, что любой физический

1) В кантовской терминологии понятие «граница» указывает на возможности употребления чистого разума; находящееся по ту сторону «границы» не является умопостигаемым и принадлежит сфере метафизики. Вспоминая данный кантовский термин, Юнг, по-видимому, имеет в виду, что трансцендентная составляющая проблемы бессознательного в рамках психологической науки может быть угадана и описана, но не познана и не разрешена.