–Гера, к тебе взы… –Начал бубнить дальний от нас жрец.
Тонкая, невыразимо прекрасная нота вплелась в мир, вытесняя чужое, разрушая выстаивающуюся в узор паутину.
Сирена застыла на лестнице, вытянувшись в струнку, и пела, пела свою прекрасную песню.
Студенты бросились в атаку. Молнии вонзились в жрецов, полетели вещи, осколки стекла, раздались выстрелы. Жрецы начали пятиться к выходу.
Я скользящим шагом двинулся вперёд, тело пело и пылало энергией, которую закачивал в нас Миро.
Пистолет остался в комнате наверху, другого оружия у меня нет.
Хотя почему это нет? Вот он, верный нож. Торчит в лысой башке, ждет, дожидается, просится обратно в руку.
Протянул руку, и нож вылетел из глазницы трупа и устроился у меня в ладони.
Шаг, шаг, шаг… Расстояние между мной и правым жрецом сокращается.
Тот понял, прекратил пятиться, рванул с пояса изогнутый клинок.
–Я принесу тебя в жертву своей Богине. –Пообещал мне жрец.
–Себя в жертву принеси. –Посоветовал я ему. Траектории, обманные движения, направления ударов свои и противника… Это же так просто, почему я не знал этого раньше?
«Не зазнавайся». Осадил меня Миро.
Жрец поднял руку, раскрывая ладонь. Энергия потекла в его плечо, в локоть, в запястье… Молния прилетела сбоку, впилась в кисть, рассыпавшись искрами вместе с набранной жрецом энергией.
Я атаковал.
Это выглядело красиво, как танец. Я лился вперёд, выгибая тело в немыслимых ранее положениях. Удар, удар, удар…
Жрец пятился, отмахиваясь керамбитом, стремясь зацепить мою руку. Жертвенный нож оставлял в воздухе синеватый след рассеивающейся энергии.
Керамбит хорошее оружие, но не в ножевом бою. Слишком короткий клинок, слишком ограничен арсенал приемов. Да и боец из жреца аховый, привык резать беззащитных жертв на алтарях. Сила и скорость есть, умений нет.
Подрезал невооруженную руку, с удовольствием ощутив, как мой нож прошёл через защиту. Глаза жреца расширились, он до последнего надеялся на свой пояс.
Надежды не оправдались, энергия текла через моё тело свободно, как полноводная река. Нет, я бы не сказал, что её было много, уж всяко меньше, чем у моего противника. Аура жреца светилась подобно морскому прожектору. Но моя аура была более структурированной, более упорядоченной. Изящная, тонкая, гибкая паутинка плелась вокруг меня.
Удар в ногу, мах в локоть вооруженной руки, и в завершение укол в голову.
Жрец застыл на кончике моего клинка. Жертвенный нож с глухим звоном упал на пол, руки вытянулись как плети.
Уперся ногой, толкнул труп назад.
Вокруг раздались аплодисменты. Студенты, прикончившие двух оставшихся жрецов, неистово хлопали в ладоши.
–Дальше! –Выдохнул я. –Стрельцы, им надо помочь!
На стоянке гостиницы разгорелся новый бой.
Жрецы пришли не одни, их паства тоже здесь. Вооруженные винтовками и тесаками сектанты наскакивали на нас из темноты, отчаянно вопя.
–Держаться вместе! –Отчаянно закричал я, перекрывая шум боя. –Кто с огнестрелом, отойти за спины! У кого боевые биомехи, вперёд! Разбиться на двойки! Поддерживать друг друга!
Нас нагнала песня сирены.
Мила пела, из последних сил выводя ноты, вытесняя чуждую энергетику. Она пела не для врагов, на этот раз она пела для нас.
Разгорались глаза, руки крепче сжимали оружие.
Кто-то подобрал автоматы погибших в холле стрельцов, короткие очереди расчищали пространство. Ответные хлопки винтовок сектантов зазвучали неуверенно.
–К технике! Ты и ты!
Вроде бы эти двое умеют водить машину, а совсем рядом стоит «Маус» с открытыми дверьми, из которых свисают тела стрельцов.
Ребята закивали и бросились к машине. Вытащили тела, один прыгнул вперёд, завел мотор. Второй уместился на заднем сиденье. Оружейный модуль развернулся, и прошелся пулеметным огнём по засевшим по углам врагам.
На меня выскочил ещё один жрец. Отмахнулся ножом от подвернувшегося студента, мигом выпотрошив его.
Вспышка, и аура человека водоворотом свернулась в клинок. На землю упало высохшее тело.
Удар, я отступил, ногой зацепил обломок деревянного забора и пинком отправил в жреца. Тот сдуру отмахнулся клинком, одна часть деревяшки отлетела в сторону. Другая, сопровождаемая моей энергией, попала в голову, отвлекла.
Жрец чуть дернулся назад, деревяшка ударила не больно, обидно.
Уколом достал его руку, срубив пальцы, отдернул нож, шагая вперёд. Мах, и бок жреца открылся длинной алой раной, в глубине которой шевельнулись серые внутренности.
Он не закричал, не успел, я перехватил за запястье его руку, к которой как приклеенный прилип жертвенный нож, и своим клинком отрезал голову.
Пулеметная очередь, гул пламени.
–Кончились. –Удовлетворенно сказал Олег Васнецов, выныривая справа. Его и не узнать, свободная рубашка в крови, в правой руке пистолет, левая перемотана тряпкой, вид лихой и бесшабашный.
–Последнего завалили! –Криво улыбнулся Олег, правая сторона его лица заплывала синяком. –А нам точно зачет автоматом поставят?
–Куда они денутся, после такого-то… –Сказал кто-то.
Кира с автоматом встала у меня за спиной.
–Где Мила? –Спросил я.
–Там. –Махнул рукой Олег. –Ничего себе, а она настоящая сирена? Круто, да.
–А то! –Согласился я.
