Считается, что «БМС» («Бессильные мира сего») – самый сложный роман Стругацких. Я с этим готов согласиться, потому что «сожжённые мостики» – любимый приём Бориса Стругацкого, который на сюжетном уровне материализован в романе «Поиск предназначения» (помните, там варолиев мост сжигается в мозгу), – этот приём в «БМС» доведён почти до абсурда. В романе огромное количество цитат и отсылок, и они невероятно плотно расположены, страшное количество именно сожжённых мостов и недоговорённых связей. И для того чтобы ветвистая и сложная конструкция этого романа установилась в вашем мозгу, расправила там все свои крылья и пружинки, мне кажется, книгу надо перечитать раза три.
Я помню, как Житинский прислал мне этот роман, едва получив его от Стругацкого для публикации в «Полудне», и как сам Житинский вскоре после этого угодил в реанимацию. И вот из реанимации, с инфарктом он мне позвонил, чтобы спросить, как я понимаю финал. Его это продолжало волновать. Меня это и сейчас продолжает волновать живейшим образом.
Кстати говоря, я помню, что я с этим романом под мышкой поехал в Камбоджу. Это был один из самых печальных опытов командировок (там девочку-маугли поймали). Это страшное место! Не может очнуться земля, которая пережила Пол Пота и Иенга Сари. И вот я оттуда Стругацкому отправил письмо: «Именно здесь, перечитывая вашу книгу, я, когда-то находивший её крайне пессимистичной, сегодня вижу, что она очень оптимистична!» И это письмо его, в общем, позабавило.
Перейдём собственно к роману. Там описан Стэн Агре (как всегда, Стругацкие брали имя общего друга – Станислава Агрэ, сейчас живущего в США) – человек, наделённый патологическими, очень странными чертами и важными способностями. Он там называется сэнсэй, «учитель». Получил он эти способности в результате довольно бесчеловечных экспериментов над ним самим, которые проводились в поисках физического бессмертия для Сталина. Ну, был тогда создан институт геронтологии, который потом существовал и после Сталина. И в результате одного из экспериментов у Стэна Агре (его ещё называют Сынуля, поскольку эксперимент ставил его отец) проявились эти патологические черты, эти странные способности. В остальном он обычный человек (всё время подчёркивается: грязный и неряшливый старик), но обладает способностью видеть в человеке и развивать скрытую патологию – патологию иногда со знаком «плюс», а иногда и со знаком «минус».
Из таких выявленных им людей один герой совершенно точно может почувствовать благодаря сердечному перебою, когда при нём врут. Он такой как бы полиграф, живой детектор лжи. Другой герой обладает способностью гипнотически подавлять чужую волю. Третий (его называют Резалтинг Форс) умеет поворачивать исторические события, чувствует вектор истории, вот это «направление миллионов», которое у Шопенгауэра. Ещё есть человек, наделённый феноменальной памятью. Есть так называемый Ядозуб, который обладает потрясающей силой ненависти, злости (он отца своего уничтожил однажды), из него вылетает как бы направленная торпеда злобы.
Если рассматривать роман на этом уровне – как повествование о Стэне Агре и его учениках, – то многие видят в этом жестокий шарж на кружок Бориса Стругацкого, на его литературный семинар. И даже есть конкретные догадки, что вот Аятолла – это один конкретный человек, а, допустим, Резалтинг Форс – другой. Конечно, ничего подобного. То что Стругацкий был разочарован многими своими учениками – это факт, но идея в другом, как мне кажется.
Стэн Агре всё время упоминает «проклятую свинью жизни», которая лежит на пороге любых великих инициатив. Большинство людей, обладавших феноменальными способностями, с годами забыли о них, постарались забыть, перестали ими владеть. Они стали их применять в быту – грубо говоря, на молнии варить суп, кипятить чайник. Некоторые, как Вадим – Резалтинг Форс, вообще стараются избегать напоминаний об этих способностях. И нужно прислать к нему человека с пыточными приспособлениями (которого посылает всё тот же Агре), чтобы его запугать и вернуть к реальности, вернуть к реальной жизни. Это одна линия романа.
