Но я больше всего любил у Сергиенко совершенно пронзительные его вещи типа «Белого ронделя», или «Дней поздней осени», или замечательного романа о дочери Годунова Ксении «Ксения». И, конечно, мне очень нравился «Кеес Адмирал Тюльпанов. Опасные и забавные приключения юного лейденца, а также его друзей, рассказанные им самим без хвастовства и утайки», который я и сейчас считаю его лучшей вещью. Тогда он её написал в порядке дебюта, просто как халтуру. Но гений в халтуру всегда вкладывает очень многое.
Вот, страшно подумать, семьдесят лет Михаилу Яснову. Я пишу сейчас предисловие к его однотомнику. Михаил Яснов был для меня одним из главных поэтов восьмидесятых годов. Помню, в «Юности», в «Зелёном листке» тогда в первом номере всегда печатались дебюты. Я прочёл штук шесть его стихотворений – и все их до сих пор помню наизусть. Из них самое моё любимое – это «Помяну в этот вечер Елену» – воспоминания героя об античных героинях. Он петербуржский поэт, очень сильный. Потом меня лично с ним Слепакова познакомила, они дружили по детским делам всяким – он же детский поэт прежде всего. Помните его знаменитый роман в стихах «Жизнь жука»?
Ну и так далее. В общем, Яснов был тоже одним из важных детских поэтов, который писал абсолютно взрослые стихи.
– Иван Елагин – двоюродный брат Новеллы Матвеевой, поэтому естественно, что, имея Матвееву в числе своих литературных учителей и любимых поэтов, я стихи Елагина знал задолго до того, как они были напечатаны в России. Я считаю, что это был очень крупный поэт. Ну, я вообще имею такую учительскую привычку немножко – расставлять всех по рангам. Я считаю, что это был поэт класса Твардовского, не ниже никак.
Иван Елагин был сыном замечательного дальневосточного футуриста Венедикта Марта, который приходился дядей Новелле Николаевне – был братом её отца Николая Николаевича Матвеева-Бодрого. Во время Второй мировой войны Елагин оказался «под немцем», через Германию в конце войны перешёл в американскую зону и остался на Западе. Он принадлежит к эмигрантам второй волны. Он по-настоящему стал известен после того, как Евтушенко включил несколько его стихов в свою антологию и появилась в «Новом мире» большая подборка. Это поэт высокого формального совершенства прежде всего и замечательного лирического проникновения, большой глубины. В каком-то смысле он был поэтом очень советским, советской лексики. Ну, советским в лучшем смысле. Очень современным – скажем так. В нём не было ничего архаического (всё-таки он сын крупного футуриста), но он хранил высокую религиозную традицию русской поэзии, гуманистическую.
Я прочту его стихотворение. Оно тоже называется, как ни странно, «Амнистия», как и стихотворение Домбровского. Что-то сегодня прямо совпадения идут.
Верно, тоже на пенсию вышел.
Этот, верно, на очень хорошую пенсию вышел.
Что тут добавлять? Гениальный поэт. Многие мне пеняют, что я часто упоминаю слово «гениальный». Ну, если хотите, переводите «очень хороший». Перехвалить не страшно.
А теперь – о Стругацких, и конкретно о Борисе Стругацком, и конкретно о романе «Бессильные мира сего».
Роман «Бессильные мира сего», опубликованный в 2003 году, – это, к сожалению, последнее произведение (во всяком случае, последнее художественное произведение) Стругацких. Хотя меня не покидала мысль, что Борис Натанович над чем-то продолжал работать, но он сам это категорически отрицал и говорил, что замыслы приходят, но он от них отказывается. Ну, как Лем в последние годы.
