Один триллион долларов полностью

– Позвоните в организационный отдел, вызовите кого-нибудь к себе в кабинет и скажите ему, чего вы хотите. И он это сделает, в конце концов за это он получает зарплату. – Маккейн улыбнулся: – Кстати, мне эта идея кажется великолепной.

Один из их проектов, подвергнутых рационализации, фирма Hugemover, некогда лидер мирового рынка строительных машин, принесла неожиданные результаты: профсоюз объявил забастовку.

– Хэлло, Джим, – сказал Маккейн, когда включили видеоконференцию. – До нашего слуха тут дошли вещи, в которые мы отказываемся верить.

Джон сидел немного в стороне поля охвата камеры. Это ему посоветовал Маккейн.

– Наверное, будет неприятно, – сказал он.

Джим Стросс, председатель правления фирмы, имел внешность мягкого человека, с розовой кожей свежевыкупанного младенца. В его взгляде на экране читалась строптивость. Дональд Раш, его заместитель, сидел рядом и сосредоточенно испытывал шариковую ручку на излом.

– Хорошо, я солгал бы, утверждая, что не понимаю этих ребят, – заявил Стросс. – Зарплата сокращается на двадцать процентов, рабочая неделя удлиняется на два часа, и все это вводится разом, без переговоров. Вы бы тоже бастовали, Малькольм.

– Что бы я делал или не делал, тут не обсуждается. Вопрос в том, что будете делать вы, Джим.

– Хорошо. Я думаю, мы вступим в переговоры.

– Как раз этого я не хотел бы слышать. Зарплаты у вас утопические, в сравнении с мировым рынком, а продолжительность рабочей недели наводит на мысль, что Hugemover – парк культуры и отдыха.

– Малькольм, вспомните, я с самого начала предостерегал вас. Изменения слишком велики, и произведены они слишком быстро. Я это предсказывал.

Джон видел, как челюсть Маккейна заходила ходуном.

– При случае справьтесь по хорошему словарю, что такое «самоисполняющееся предсказание». Переговоры вы вести не будете.

– Мы не сможем по-другому. Хорошие отношения с профсоюзом – это традиция Hugemover.

Маккейн опустил голову и принялся самозабвенно массировать переносицу. Возникла пауза, тем более зловещая, чем дольше она тянулась.

– У меня и без того было плохое настроение, – наконец сказал Маккейн, – а тут еще вы произнесли это слово, на которое у меня аллергия. Традиция.Сегодня не ваш день, Джим. Вы уволены.

– Что? – Картина, которую являл собой Стросс, могла бы быть отличной иллюстрацией понятия «съехавшие черты лица».

– Дональд, – обратился Маккейн к заместителю Стросса, – скажите мне вы, может, у вас лучше получится.

Неуклюжий человек доконал-таки свою ручку.

– Эм-м, мистер Маккейн, сэр…

– Дональд, простой вопрос, простой ответ. Вы справитесь с этим? Да или нет?

– Эм-м… – Раш уронил обломки ручки на свои бумаги и бросил неуверенный взгляд на своего недавнего шефа, который все еще пытался взять себя в руки. После этого он, кажется, понял, что поставлено на карту. Он вырос на два сантиметра, когда снова поднял глаза на Маккейна и сказал: – Да, мистер Маккейн.

– Что вы сделаете, Дональд?

– Я не буду вести переговоры. Мы устоим.

– Вы наш человек, Дональд. Вы получите ваши новые бумаги в самом скором времени. Позаботьтесь о том, чтобы мистер Стросс получил свои. – С этими словами Маккейн отключился.

На какой-то момент он замер, молча созерцая погасший экран, потом посмотрел на Джона.

– Ну что, вы находите это брутальным?

– Да, – сказал Джон.

Маккейн серьезно кивнул:

– Иногда по-другому нельзя. Сейчас мы должны демонстрировать решимость.

Журнал Timeопубликовал пространную статью о борьбе рабочих Hugemover – с коллажом на обложке, который базировался на плакате одного старого фильма с Теренсом Хиллом и Бадом Спенсером, только их лица были заменены лицами Джона Фонтанелли и Малькольма Маккейна, и заголовок был: «Правая и левая рука сатаны». Статья была беспощадная, называла активность Джона в защиту окружающей среды «притворной», а маккейновские методы ведения бизнеса – «рыцарским разбоем».

Читая, Джон чувствовал, как у него горят уши и выступает пот. Он удивлялся, с каким спокойствием и невозмутимостью пролистал журнал Маккейн.

– Это начинает мне надоедать, – сказал он наконец. – Мы так или иначе собирались покупать медиаконцерны – газеты, телевидение и так далее. – Он захлопнул журнал и небрежно отбросил его. – Пора уже начинать.

Близилось Рождество. Над Темзой все чаще повисал густой туман, расползаясь над городом, превращая высотные дома в призрачные замки троллей, а уличные фонари – в огни эльфов.

Лидерами предрождественских продаж на сей раз были сувениры с логотипом Фонтанелли – f. Люди покупали шапочки, чашки, брелоки, шарфы, папки, а главным образом рубашки – все белое, кроме размашистой красной, с переходом в фиолетовый, буквы. Одни лицензионные сборы за использование логотипа составили – невероятно, но факт – трехзначное число в миллионах.