На экране появился сайт с впечатляющим гербом. Пол ввел дополнительные данные, компьютер ответил, что устанавливается защищенное соединение, и на экране повис значок песочных часов.
– Callum Consalting, – повторил Джон название фирмы, пробуя его на язык. – О чем-то мне это напоминает, не пойму о чем. Что, собственно, значит Callum?
Пол пожал плечами.
– Думаю, это имя. Шотландское имя, если я не ошибаюсь.
– Имя? – О, черт. Почему-то это было важно. Как будто монетку подбросили, а она зависла и не падала.
Пол запустил опрос.
– На первом курсе в Гарварде со мной в комнате жил один с таким именем, ужасный нахал, – рассказывал он. – Его отец был успешный адвокат, но я не могу вспомнить фамилию.
Значок песочных часов вертелся на экране.
– Маккинли? – соображал Пол. – Нет, не Маккинли.
Джона вдруг будто горячей водой окатили.
– Маккейн, – вырвалось у него.
– Нет, точно не Маккейн, я бы…
– Отца Маккейна звали Филипп Кэллам, – вскричал Джон. – Поэтому Callum Consalting. Его мать зовут Рут Эрнестина, и его брокерская фирма называлась Ernestine Investment. Он ее ликвидировал, но я никогда не спрашивал, нет ли у него второй фирмы…
– Что? – машинально отозвался Пол.
В это мгновение на экране возник результат опроса, и они увидели его черным по белому. Callum Consalting была консалтинговая фирма, зарегистрированная в Гибралтаре. Юридически это была фирма с одним владельцем, в ней было всего десять служащих, и владельца звали Малькольм Маккейн.
До Рождества не оставалось и трех недель, и Артуро Санчес не знал, то ли ему радоваться этому заданию, то ли досадовать на него.
– Подождите здесь, – сказал адвокат водителю маленького фургона. Тот сморщил нос, что было вполне понятно. Воняло нестерпимо. И лучше не стало, когда он зашел на территорию свалки и начал расспрашивать мусорных мародеров, которые таращились на него, как на осла с двумя головами.
Наконец расспросы довели его до покосившейся времянки у подножия мусорной горы, и он спросил молодую, изработанного вида женщину, заскорузлую от грязи:
– Это вы – Мари-Кармен Бертье?
И она ответила:
– Да.
Санчес с облегчением вздохнул. Наконец-то.
– Это вы около четырех недель тому назад нашли на мусорном отвале мужчину, спасли его и держали у себя, пока он не выздоровел?
Она с колебанием кивнула:
– Да, американца. Его нашел мой сын. Я думала, он умрет от горячки, но он не умер. Матерь Божья его сберегла. – Она развела руками. – Но его тут больше нет. Он ушел неделю назад.
– Да, я знаю. – Артуро Санчес огляделся: – Нельзя ли здесь где-нибудь… Ах, какое там! – Он положил свой дипломат на ближайший подходящий обломок бетона, расстегнул блестящий замок, достал блокнот и ручку и протянул это ей: – Пожалуйста, напишите на этом листке ваше имя.
Она помялась, но потом написала. Адвокат достал фотокопию, которую ему прислали, и сравнил почерк. Это была она, без всяких сомнений.
– Сеньора Бертье, – сказал он, – мужчину, которого вы выходили, зовут Джон Фонтанелли, и он поручил мне вас найти. Он хочет отблагодарить вас за то, что вы спасли ему жизнь. И поскольку он богатый человек, он хочет сделать вам подарок.
Откуда-то вынырнул маленький мальчик и спрятался за подолом своей матери. Санчес смолк и смотрел на обоих, как они стояли посреди всего этого убожества. Видит Бог, они заслужили то, что получат.
– Подарок? – спросила она, расширив глаза.
Санчес кивнул и достал свои бумаги.
– Речь идет о квартире в новом поселке Сан-Розарио, отдельной сумме на приобретение мебели, одежды и тому подобного, и щедрая ежемесячная пенсия до конца вашей жизни. Мистер Фонтанелли просил передать вам, что он будет счастлив, если вы примете этот подарок. Ваш сын сможет там учиться в школе, – добавил он.
– В школе? – эхом повторила она, оглянулась и, казалось, впервые увидела, в какой обстановке жила до сих пор. Выражение ужаса мелькнуло на ее лице.
Санчес снова сложил все бумаги в дипломат. Теперь можно было не торопиться.
– Там наверху ждет машина, – сказал он. – Если хотите, мы можем уехать прямо сейчас.
Суббота, 29 ноября 1997 года, сырой, холодный лондонский день. Густой туман опустился на город, поглотил верхушки высотных домов, сделал мост Тауэр похожим на костлявый призрак и придал ударам Биг-Бена жутковатое звучание. Ночью шел дождь, холодный, едкий, моросящий, оповещающий о приближении зимы. Это был день, когда без острой надобности из дома не выходят.
