Один триллион долларов полностью

– Вы двадцать пять лет готовились к решающему дню. Разумеется, вы так же, как и Вакки, держали под наблюдением возможного наследника. Вы вели наблюдение за мной, а после того, как родился Лоренцо, стали наблюдать за ним: что он за человек, как он развивается, что намерен предпринять в жизни. – Он горько рассмеялся. – Лоренцо не повезло: он был слишком умен и прозорлив, слишком самостоятелен. Он был вундеркинд, он побеждал на олимпиадах и получал награды, его будущее было многообещающим. Вы видели его и сделали правильное заключение, что этим мальчиком вам никогда не удастся вертеть по своему усмотрению. Лоренцо бы сам знал, что делать с наследством, и его планы были бы хороши.Он был гениален в математике, производственные и экономические расчеты были бы для него парой пустяков. Он быстро научился бы обращению с деньгами и властью – если не он, то кто же? В вас Лоренцо не нуждался бы. И все ваши планы, все ваши приготовления пошли бы насмарку, если бы триллион унаследовал Лоренцо. И вы решили, что лучше сделать наследником простачка из Нью-Джерси, ни на что не годного сына сапожника.

Маккейн все еще молчал. Сумерки сгущались, но сквозь высокие окна проникало еще достаточно света, чтобы видеть, что глаза Джона Фонтанелли наполнились слезами.

– Истинным наследником был Лоренцо, – прошептал Джон, – а вы убили его. Это ему суждено было исполнить прорицание и вернуть людям утраченное будущее. У него было все, необходимое для этого. Я всегда догадывался об этом. Наследник – не я, и никогда не был им, я был лишь пешкой в вашей игре, Маккейн. Вы убили истинного наследника, потому что вам любой ценой нужно было провести свой план.

Его шепот производил в темных углах кабинета странное эхо, похожее на змеиное шипение.

– Джон, – медленно сказал Маккейн. – Вы пытаетесь в чем-то убедить себя.

Джон Фонтанелли, казалось, не слышал его.

– Не знаю, как вы сделали это. Как убивают человека при помощи пчел? Например, стеклянная банка с завинчивающейся крышкой, в крышке, может быть, несколько крошечных отверстий, чтобы у пчел был воздух, и в банке свежая, сладкая, сочная груша. Я представляю себе мужчину, который зажал щуплого подростка и заталкивает ему в рот грушу, облепленную пчелами. У вас что, был контакт с Лоренцо? Вы под каким-то предлогом говорили с ним? Может, и вас ужалила пара пчел. Вы знали, что Лоренцо умрет от пчелиного яда, как вы всегда знали все о каждом, с кем имели дело. И он умер, вовремя, незадолго до решающего дня, причем не вызывая подозрений.

Установилась тишина, в которой было слышно лишь дыхание Джона, походившее на задушенное всхлипывание.

Маккейн откашлялся.

– Нет, Джон, так дело не пойдет. Прежде чем возвести на кого-то обвинения, вы должны удостовериться, что все, что вы утверждаете, можно доказать.

– Ага, – рассеянно кивнул Джон.

– А этого вы не можете. Ничего из сказанного вы не можете доказать.

Джон с шумом вобрал воздух.

– Где вы были в тот день, когда умер Лоренцо?

– Не занимайтесь глупостями, – несдержанно ответил Маккейн. – Разумеется, я этого не помню. Но я не сомневаюсь, что достаточно заглянуть в мой старый ежедневник, чтобы реконструировать это.

– Преступление можно размотать.

– Не было никакого преступления. Вы немного помешались на этом, Джон.

– Можно проверить по данным авиакомпаний, когда вы были в Италии. – Он запнулся. – Хотя, если подумать, как я без проблем прилетел сюда из США с чужим паспортом, то не стоит, наверное, и розыски вести, да?

Маккейн кивнул.

– Вам ничего не доказать. Да и доказывать нечего.

– Вы правы. Я не могу ничего доказать, – сказал Джон и включил настольную лампу. – Но вы сделали еще кое-что, одну несусветную глупость, и ее я могу доказать. – В его голосе вдруг зазвучала сталь, и движение, каким он достал из кармана сложенный лист бумаги, подействовало как удар лапы пантеры. – Вы давали консультационные задания общей стоимостью в миллиард долларов фирме Callum Consulting. Фирме, которая принадлежит вам. Любой суд на этой планете признает вас в этом случае виновным как минимум в измене, которая является тягчайшим нарушением договора найма вас в качестве управляющего и оправдает ваше немедленное увольнение.

Маккейн оглянулся. В дверях и вдоль стены у него за спиной стояли люди из службы безопасности, выросшие как из-под земли. Включение настольной лампы было сигналом, о котором Джон заранее с ними условился.

– Вы уволены, Малькольм, – сказал Джон ледяным тоном. – Если у вас еще остались в столе какие-то личные вещи, можете забрать их сейчас. После чего эти господа проводят вас к выходу. – Он окинул его взглядом, полным презрения. – Ну да ведь процедура вам знакома.