Один триллион долларов полностью

– Pas de probleme, – заверил капитан. – Я велю это устранить. Вы хотите дать кораблю другое название?

– Да, – кивнул Джон и посмотрел на море, которое постепенно становилось темнее. – Он должен называться «Прорицание».

Посыльный из почтового отделения позвонил в дверь, ни свет ни заря подняв Марвина из постели.

– Права, паспорт или какой-нибудь документ, где была бы ваша фотография и полное имя, заверенное печатью, – потребовал посыльный скучающим тоном, зажав пакет под мышкой.

– О, господи, – проворчал Марвин, еще не продрав глаза, – я здесь живу. Неужто этого не видно?

– Мне очень жаль. Ценная посылка. Мы подчиняемся предписаниям почтового министерства.

Марвин прикинул в уме, не захлопнуть ли дверь у него перед носом, но любопытство, кто бы это во всем свете мог послать ему ценную посылку, – а как звучало: Ценная посылка! – возобладало. Он нырнул назад в свою комнату и достал права, не без опасения, что в такое время суток будет не похож на свою фотографию и все усилия окажутся напрасными. Но почтальон удовлетворился тем, что переписал номер прав, и попросил Марвина расписаться, и пакет оказался у него в руках. Пока он изучал адрес и имя отправителя, внизу уже взревел мотор отъезжающей рассыльной машины.

– Джон? – прочитал Марвин с безграничным недоумением. – Джон Фонтанелли из Флоренции. Разрази меня гром!

О сне уже нечего было и думать. Он захлопнул дверь, унес пакет на кухню и взял нож, чтобы вскрыть посылку.

В коробке, тщательно упакованный в стиропор, лежал мобильный телефон.

– Что бы это значило? – недоверчиво буркнул Марвин. Еще раз перепроверил адрес. Ошибки не было. Еще и крестиком было помечено «Доставить до 9 часов». – Он что, собрался меня пытать, что ли?

Он извлек аппарат. К нему скотчем была прикреплена сложенная почтовая карточка. Он отлепил и развернул ее.

– было там написано несомненно почерком Джона. –

– Что за черт? – Марвин взглянул на часы. Без одной минуты девять. – Может, я все еще сплю?

Но он нажал на зеленую кнопку. Телефон пискнул, ожил и запросил ввести код, который принял с повторным писком и надписью на дисплее: «Готово».

Ровно в девять он зазвонил.

– А я думал, что так бывает только в кино, – пролепетал Марвин, качая головой.

Он нажал кнопку с изображением поднятой трубки и с любопытством поднес трубку к уху.

– Алло?

– Привет, Марвин! – радостно крикнул Джон. – Это я, Джон.

Марвин набрал воздуха:

– Слушай, ну как вообще, нормально? И что это за прикол?

– Но до тебя же не дозвониться, – смеясь сказал Джон. – Твой телефон стабильно отключен за неуплату, как же иначе я мог с тобой поговорить?

– Ну ты даешь! – выругался Марвин, все еще ничего не понимая. – Я сам себе кажусь Джеймсом Бондом. Итак, кого я должен замочить?

– Ты уже заглянул под упаковку? Там должен лежать конверт с тысячью долларов и авиабилет.

– Это уже лучше. – Он поднял стиропоровую подложку. Там лежал конверт. – Да, он здесь. Момент! – Он отложил телефон и надорвал конверт. Целая куча долларовых купюр и билет первого класса во Флоренцию, выписанный на имя Марвина Коупленда. – Похоже на то, что я должен навестить тебя или как?

– Да, но прежде я хотел бы тебя попросить об одном одолжении.

– Ничего на этом свете не бывает даром, – вздохнул Марвин. – О'кей, говори.

– Помнишь мои наручные часы?

– Твои наручные часы? Нет. Я даже мог бы поклясться, что у тебя их не было.

– Да у меня их и не было. Я сдал их в ломбард в Манхэттене. Проблема в том, что часы – подарок моего отца, квитанцию из ломбарда я потерял, а срок хранения истекает в пятницу на следующей неделе.

Это было уже многовато для раннего утреннего часа.

– Помедленнее, – попросил Марвин, – я должен записать. – Он извлек карандаш из полупустой кофейной чашки, вытер его о невыразимо липкое кухонное полотенце, потом достал из мусорного ведра пустую коробку от кукурузных хлопьев и оторвал от нее кусочек так, чтобы на внутренней его стороне можно было писать. Снова поднес трубку к уху: – Ну, давай по порядку. Где этот ломбард, как выглядят часы и по какому номеру я могу тебе позвонить?

Когда после телефонного разговора с Марвином Джон вернулся на солнечную палубу, уже можно было различить южнофранцузское побережье – в виде тонкой, серо-коричневой линии на горизонте. Стюард накрывал столик под навесом от солнца для послеобеденного кофе. На небе показались первые чайки.

– Нам нужно определиться, в Ниццу мы едем или в Канны, – сказал Эдуардо. – В Ницце есть один хороший ресторан, в котором я никогда не прочь поужинать. Как ты думаешь?

– Почему нет? – Джон подошел к перилам и остановился рядом с Эдуардо. Со вчерашнего вечера они обогнули Корсику и теперь курсировали в Лигурийском море. Это была неторопливая поездка, Средиземное море простиралось перед ними, серебристо-голубое, без единой волны. – Звучит заманчиво.