С огромным трудом он сумел собраться и думать о деле. О том, что ему теперь предстоит. Мысли были довольно безрадостные. На острове его волновало только одно – скрыться, избежать встречи с Хасаном аль-Бизкеком. О том, что он будет делать в море, Тигран не задумывался. Может быть, потому, что в глубине души не очень-то верил в то, что побег ему удастся. Однако теперь, когда побег стал свершившимся фактом, нужно было строить какой-то план на будущее. Впрочем, это было несложно – в первую очередь потому, что возможности армянина были очень ограничены. Митонасян решил выбрать какую-нибудь яркую звезду и ориентироваться по ней. Для него ведь сейчас самое главное – не кружить. Двигаться в какую-нибудь сторону. В какую именно – без разницы, все равно он не знает, что в какой стороне от него находится. Но не кружить. Итак, решено, выбрать звезду, плыть на нее, а утром посмотреть, где встанет солнце, тогда будет ясно, где какая сторона света, и можно будет двигаться дальше более осмысленно.
Митонасян задрал голову вверх. Звезд на небе было много, все они были яркими, не то что в России. Армянин долго колебался – очень хотелось отыскать знаменитую Полярную звезду, но он плохо помнил, как ее найти на небе, даже не был уверен, что в этих широтах она видна. В итоге Тигран выбрал одну из самых ярких звезд и принялся медленно плыть, ориентируясь на нее. Топливо он не тратил, плыл на веслах – два коротких дюралевых весла обнаружились на дне лодки.
От гребли он хоть немного согрелся. Зато теперь захотелось есть. Запастись провизией при побеге он не мог, единственное, что у него было из пищи, это три лепешки, которые он за ужином незаметно прихватил с собой в каюту. Митонасян сначала хотел съесть только одну, но не удержался и уничтожил весь свой скудный запас.
«Да, – мрачно подумал он. – Если меня никто не подберет или если я сам не доберусь до берега, то, наверное, умру от голода. Хотя нет, вряд ли. Скорее от жажды. Морскую воду же нельзя пить, где-то я про это читал. А ведь нет никакой гарантии, что я не в открытое море плыву. Направление-то я случайно выбрал. Эх, надо было сидеть смирно и ждать своей судьбы. Нет, понесло же меня на старости лет приключений искать!»
Утро Тигран встретил в еще более мрачном настроении. Когда над морем загорелся рассвет, он снова завел мотор. Оказалось, что плыл он почти точно на запад, так что солнце теперь светило ему в затылок. Но мотор проработал совсем недолго. Примерно через двадцать минут он «зачихал», а потом заглох. В моторах Тигран не разбирался совершенно, так что самостоятельно выяснить, что с ним произошло, даже не пытался. Он еще немного поработал веслами. Потом, когда окончательно рассвело, встал в катере в полный рост и осмотрелся. От горизонта до горизонта простиралась темная равнина моря. Ни одного кораблика, ни малейшего признака земли. Ничего.
«Да, похоже, так и придется мне от жажды подыхать», – подумал Митонасян, ложась на дно катера. Он лег на спину, скрестил руки на груди и смотрел на безоблачное небо. На душе было тоскливо так, что словами не описать. Армянин, несмотря на свой преклонный возраст – а может быть, как раз благодаря ему, – сильно боялся смерти. Тем более такой мучительной, как смерть от жажды.
«Может быть, не тянуть? – появилась у него в голове скользкая мыслишка. – Надежды все равно, считай, никакой нет. Прыгнуть за борт, да и делу конец. Плаваю я плохо, минут пять пробултыхаюсь и пойду ко дну. Все лучше, чем мучиться».
Только огромным усилием воли Митонасяну удалось отогнать эти предательские мысли. Пока человек жив, он должен бороться. К тому же самоубийство – смертный грех. Пусть он не слишком крепок в вере, но все-таки… Да и вообще – за борт он прыгнуть всегда успеет. А вдруг еще повезет? Ведь здесь много кораблей ходит, места довольно оживленные, берега недалеко. У него, в принципе, есть неплохие шансы пожить еще. Вот только пить хочется… Чем выше поднималось солнце, тем сильнее Тиграна мучила жажда. Он поймал себя на мысли, что не пить морскую воду – это глупый предрассудок. Вода есть вода. И хотя разум твердо знал, что это смертельно опасно, желания подчинялись ему все с большим и большим трудом.
«Ладно, – подумал армянин. – Станет совсем невмоготу – хлебну из моря. Пусть уж так помру, все лучше, чем топиться».
Он сел и стал работать веслами – гребля хоть немного отвлекала от жажды и от мыслей о смерти. Впрочем, с этими мыслями Тигран уже почти смирился.
Полундра пришел в себя рывком. Только что он еще пребывал в отключке, а секунду спустя уже был в полной боевой готовности. Разумеется, полная боевая готовность вовсе не означала, что он попытался вскочить и встать в стойку. Напротив, он не пошевелился, даже дышал в том же темпе. И прислушивался к своим ощущениям.
«Так, первое и главное: я жив, – подумал Полундра. – Память… Память в порядке. Я был под водой, чтобы поднять БЛА, на меня навалились какие-то парни в гидрокостюмах, я попытался бежать. Да, видимо, неудачно попытался, похоже, в меня какой-то дрянью попали. Так, и где же я теперь?»
