Перетаскав несколько сверток и сумок из фургона в лавку, стал выкладывать все на прилавок. На самом деле решил от ненужного избавиться. С собой у меня есть надежные стволы, родным тоже оставляю с запасом, так куда их солить считаю я. В итоге продал все не нужные трофейные охотничьи ружья, берданки и даже охотничьи ножи разной потасканности. Все приказчик забрал и за каждый предмет пытался торговаться до потери сознания. Но я с помощью Кузьмича и какой-то матери дал ему понять, что мы спешим, после чего получив на руки 82 рубля вышел из лавки.
Мама тоже уже подходила к фургону, а Леха шел за ней, таща на спине узел с тканями. Вот теперь у наших баб забот и хлопот прибавилось с появлением страшного Зингера, подумал я и усмехнулся.
Быстро перекусив в трактире щами со сметаной, мы выехали в сторону Прилукской.
Дорога до места встречи со шляхтичами прошла спокойно. Никто не выпрыгивал из кустов, никто не стелам по нам, и даже погода радовала отсутствием дождя. Осенний лес был замечателен, и почти половину дороги мы с братьями на легко бежали рядом с фургоном. Такую себе пробежку организовали. Прибыв на место, поспешили проверить лошадей. Одна все-таки отвязалась и куда-то ушла, выходит будет девять, ноет тоже очень здорово. Желательно только их продать незаметно, чтобы не навлечь беду. А то обвинят в убийстве дворян, оно мне надо?
Было уже четыре часа вечера, поэтому особого смысла выдвигаться домой нет, все равно до ночи не доберемся, лучше здесь отдохнуть. За готовкой еды, приготовлением лагеря, чисткой оружия и обхаживанием лошадей прошел день, и мы отправились спать. Мы с братьями как обычно распределили время дежурство, Кузьмич улегся на лапнике под брезентовым навесом, а мама с Никитой и Лешей в фургоне. Вообще и Кузьмич влез бы на пол, к Лехе рядом, но он на отрез отказался, сообщив что ему так привычно. Думаю, что не хотел мама стеснять.
Ночь прошла спокойно и после плотного завтрака мы отправились в станицу. Мы с братьями ехали верхом, ведя остальных лошадей за собой. Не доезжая до станицы версты три остановились на лесной полянке, немного в стороне от дороги. Я не хотел вести лошадей в станицу так открыто, и решил, что самым лучшим будет спросить совета у есаула.
Никита и Леша, оставив себе припасов остались сторожить табун, а мы продолжили путь. Уже скоро въехали в нашу станицу. Как только завели фургон в ворота я направился к Селиверстову. Машка было хотела увязаться за мной, но мама окрикнула ее, и та побежала продолжать заниматься домашними делами.
Есаул был дома, и сразу меня принял. Передал ему письмо от Свистунова и рассказал о нашем путешествии. Также поведал о том, что мы на нас было нападение. И о их результатах.
Да Илья, вас похоже отпускать из дома нельзя ни на минуту. Где вы там всегда какой-то переполох, то хунхузы Вам житья не дают, то англичане, а теперь вот поляки. И какого черта ты не рассказал все это Свистунову, он же служака порядочный, все бы понял думаю.
Я посмотрел на него и ответил:
Так и хотел поначалу. Думал даже тела этих бандитов привезти в Нерчинский Завод, но потом вот что подумал. Мы посуди дела из низшего сословия, не отец в реестре казарме не писался, ни мы малолетние. Разве солдат отставной с нами. И при этом мы на дороге прибили насмерть двух дворян. Я подумал и понял, что это вывернуть можно, как угодно, а если еще и отец этих пшеков подключиться, то доказать, что напали на нас будет почти невозможно. Дадут какому судье сто рублей, и все, плакала гимназия наша. Ну и Егора Кузьмича за соучастие на каторгу. Вот чего побоялся.
Есаул посмотрел на меня, и прокашлявшись ответил:
М-да… Что-то я с такой стороны на поглядел на эту ситуацию. А может ты и прав. Кто знает, что за покровители у этих поляков, возможно Свистунов и сделать ничего бы не смог, чтобы вас защитить. Вот что, сколько у вас там коней?
— Девять, Павел Михайлович.
Есаул посмотрел на меня, и прокашлявшись ответил:
— Значится так, я сейчас с тобой пошлю Макара и деверя моего Николая. Они перегонят их к одному барышнику в соседнюю станицу. Тот возьмет, и рот на замке будет держать, только скорее всего настоящей цены за них будет сложно взять. Да и казаков за работу надобно будет отблагодарить. Вы же как лошадей передадите ступайте домой и делами своими занимайтесь, и про это забудьте. За деньгами, что удастся сторговать зайди дня через два.
— Спасибо большое, Павел Михайлович. Очень Вы меня выручаете.
— Да ступай уже, жди, скоро жди казаков.
