Мы завершили разговоры и перешли к занятиям. Завтра как-никак несколько дисциплин нужно будет сдать, чтобы нас перевели на следующий год обучения, по документам, конечно. Выходит, если завтра все идет по плану, то нас зачисляют на 5 год, а там еще два раза и можно до следующего учебного сезона не отвлекаясь заниматься текущими делами. Пробежали с Олегом по основным темам математики, физика на данном этапе еще отсутствовала, а вот церковнославянский язык, латынь, историю, чистописание и рисование завтра проверять будут. Более всего меня напрягало изучение церковнославянского, просто как-то туго шел, и, по правде говоря, не представляю, где он сможет мне пригодиться в будущей жизни, а сознание взрослого мужика, которому через многое пришлось пройти, проводит параллель ну и как есть ставит такой своеобразный барьер. Короче, признаюсь честно — подглядывал. В смысле я сдавал, а Никита, иногда и в месте с Лехой, в это время сидели с книжками по предмету, ну и выходило, что я как бы на некоторые вопросы отвечал, тупо читая с книги. В общем признаю свою вину, меру, степень глубину, и прошу меня отправить на ближайшую войну, на ту которая в Крыму естественно и в июле, как водится.
Да, ничего страшного не случится, я же не по скайпу сдавал хирургию, после чего шел оперировать больного. Думаю знаний, полученных уже здесь, да и накопленных за прошлую жизнь, мне хватит сполна.
— Илья, Илья-эй, я кого спрашиваю, — повысив голос проворчал Олег, поймав меня на задумчивости.
Вот какую странную закономерность наблюдаю. Если дин из близнецов уходит в размышления, и рядом опасности никакой не присутствует, то защитные рефлексы притупляются, и как бы это сказать сознание ускоряется. На сколько именно не могу определить, но возможно как раз в три раза по числу дополнительных голов. А то, интересно, а Змей Горыныч о скольких вещах одновременно мог думать, подумал я и почесал три белобрысых затылка. Хотелось сказать одной рукой, но нет разными.
Я ответил Олегу на его вопрос, и в целом он завершил наше занятие. Единственное, что вызывало сомнения это церковнославянский язык, но с ним, как говориться, с божьей помощью, то есть с тремя головами справимся как-нибудь.
В целом все так и вышло, как планировали. Еще в 8:30 мы были в гимназии с Кузьмичом, Олег в этот раз не смог составить нам компанию, так как параллельно в его Альма-матер было какое-то обязательное занятие, что ну никак нельзя пропускать.
Свистунов Павел Алексеевич, встретил нас с улыбкой. Заметил, как с каждым разом его отношение к талантливым мальчикам меняется от нейтрального к дружескому и доброжелательному. Мимо пробежал немного сгорбленный, с большой залысиной на половину головы преподаватель математики, тот самый Тыщенко Геннадий Абросимович. И что-то неразборчивое пробубнил себе под нос, увидев нас.
— Геннадий Абросимович, голубчик! Что же вы это здесь бега устроили, что на том ипподроме? — спросил того Свистунов.
— Павел Алексеевич, что-то навалилось, да еще знаете, эти дети с седьмого класса. Это же ужас, а не дети, сегодня опять отмочили. Проскурин с Поярским уже в третий раз избили Конева. Вечно этот Конев внимание к себе привлекает, ну и битым ходит как водится частенько, не знаю, что уж и делать.
— Так Геннадий Абросимович, всех троих после обеда ко мне, будем думать. Надо разобраться, а то и до беды не далеко. Сами знаете кто родители у Проскурина с Поярским, — поднял Свистунов палец вверх и пристально посмотрел на Тыщенко, — Вот! Вот!
Насколько я понял это и есть пример того, с чем нам придется столкнуться в гимназии. Эх лишь бы не прибить никого, и не покалечить, подумал я и пошел за Свистуновым, что провожал нас в класс, где и будут проходить очередные испытания.
Кузьмич как водиться первым делом в отдельном кабинете провел оплату цельных 87 рублей «вынь да полож», получив от секретаря что-то вроде расписки об оплате или чека девятнадцатого века с синим оттиском.
