Ну а нас стали гонять по предметам. Как-то уже эта процедура даже не волновала. Ну представьте, что в пенсионном возрасте вам задают вопросы за пятый класс, представили? Ну а теперь наложите на это колорит девятнадцатого века и поправку на учебную программу. Каково? Вот для меня в итоге за несколько подобных заходов этот процесс стал обычным явлением. Единственное, что сегодня заставило понервничать это церковнославянский язык. Но здесь я как раз и включил режим Змея Горыныча, и Никита с Лехой быстро листали книги за столами в конце аудитории, переворачивая на нужную страницу в зависимости от вопроса, ну а я отвечал иногда цитируя дословно. В целом то, я материал и так знал, память практически абсолютная, но вот все равно в этом конкретном случае пару раз терялся. Также прошли и братья. И в результате мы переведены на 6-й год обучения. Осталось 2 раза попотеть в этом кабинете, и братья Горские в девятилетнем возрасте, а столько нам как раз в сентябре 1893 года исполниться, будут зачислены на последний год обучения. И уже летом 94-го, пройдя итоговые испытания мы получим полноценное гимназическое образование. Оно в свою очередь откроет многие двери для дальнейшей учебы. Где конкретно, пока не могу сказать, да и положа руку на сердце не особо пока копался в вопросе, время в следующем году определится будет. А пока мои мысли занимали две вещи, которые решить хотелось бы поскорее.
Домой вернулись немного уставшие, по дороге заскочив в булочную и набрав разной сдобы. Эх что-то захотелось мне сладостей из нашего времени, что говорить, меня можно назвать заядлым сладкоежкой. Помню, как в располагу, получив неплохие по тем временам боевые выплаты, купил в Ханкале на базаре огромный поднос с эклерами. Мне пытались распихать их по коробкам, но я упорно отказывался, обещав вернуть этот столовский дюралюминиевый девайс в целости. Тогда мы такое знатное чаепитие устроили в нашем отделении, правда у всех то ли от эклеров, то ли от паленой водки, что притащил прапор с утра болела голова.
Дойдя домой, мы были встречены нашими хозяйками, эх как бы по скорее их отправить в наш еще не купленный загородный дом, будет немного поспокойнее. Будем видеть друг друга тоже будем часто, но детский сад немного утомил. А просто их прогнать, как-то совесть не позволяет. Как там у Экзюпери «Мы в ответе и бла-бла-бла…». В общем будем заниматься потихоньку, ну и к делу какому приставим, а там глядишь Аленку женим на Олеге, а Машке еще подрасти немного нужно.
Ужин получился на загляденье. Опять довольно простая русская кухня, как я люблю прям.
— Эх еще бы водочки махануть, — подумал я молча.
— Не дорос, не дорос еще! — ответил сам себе.
В этот момент во входную дверь забарабанили. Да очень так не слабо, будто кто-то скрывается от погони и пытается найти укрытие в нашей квартире.
Мы с братьями перешли в боевой режим, вооружившись приготовленным на такой случай оружием, и не издавая лишнего шума пошли к входной двери, где разделились, встав с разных сторон от двери, а Леха встал в проем, держа вход под контролем с расстояния 4–5 метров.
— Что за жизнь, даже глазка нет. Хрен знает кто приперся! — подумал я, открывая щеколду запирающую дверь.
— Илья, Илья! — в немного приоткрытую дверь стала протискиваться не хилая такая тушка Андрея Михайловича Томских.
— Да чтоб тебя…- выругался я тихо, широко открывая дверь и засовывая кольт за пояс сзади.
— Новости, у меня для Вас новости! — сходу, как только вошел начал голосить возбужденный стряпчий.
Таким возбужденным нашего милейшего стряпчего, я не припомню. Обычно он обстоятельный и размеренный человек, а сегодня в него словно бес вселился, ну и помчался сразу новости по соседям разносить.
— Проходите, Андрей Михайлович, проходите чаю попьем, да и расскажете все обстоятельно. Аленка! Ну давай на стол накрой, гостя напоить надобно, да булочек с маком неси, тех, что утрешние, — сказал я девушке, которая развесила уши, видя входящего гостя.
После того, как была выпита первая чашка чая, успокоившийся Томских начал разговор:
— Егор Кузьмич, мальчики! Что я бежал то к Вам как гимназистка, какая–то, прошу прощения, не в моем это стиле, но вот как-то хотелось по скорее дело провернуть, уж больно оно интересное намечается. Ну и как водиться такой удобный вариант надолго свободным не останется.
— О чем речь, Андрей Михайлович? — спросил опекун, слушая какую-то не совсем связную речь гостя.
Я уж было подумал, что здесь что-то не чисто, и он хочет продать нам на эмоциях неведомую хрень. По сути, втюхать какой-то неликвид. Помню этих менеджеров несунов, которые продавали чудо пылесосы по цене автомобиля, бабкам, которым жизни не хватит рассчитаться за эту приблуду. И ведь у них покупали за какие-то космические деньги. А были еще фильтры для воды, всяческие БАДы и вся эта муть. Вот мне сейчас внутренне состояние Томских напомнило тех самых менеджеров из сетевого маркетинга, которые прям фонтанируют, и почти эрегируют на свои товары.
