На стенах просторной рекреации висели картины в толстых лакированных рамках, пол был выстелен паркетом, заметно протертым, да и не мудрено, сколько детских ног в день пробегает по нему.
Павел Алексеевич Свистунов вышел к нам примерно через полчаса, когда в коридор уже высыпали гимназисты в одинаковых мундирах темно синего цвета. Брат жандарма из Нерчинского завода представился, и узнав, что мы прибыли с посланием от его родственника, пригласил нас в свой кабинет. Кабинет заместителя директора находился на первом этаже был небольшим, и почти все свободное место в нем занимал добротный стол и стулья, расставленные подле его.
— Павел Алексеевич, еще раз представлюсь меня зовут Илья Горский, это мои родные братья Алексей и Никита, и наш опекун Кулагин Егор Кузьмич. Мы познакомились с Вашим братом в станице Прилукской, что находится в двадцати верстах от места его постоянной службы. Помогали с братьями ему в одном деле, и узнав от нас, что мы хотим учиться, он рекомендовал обратиться к Вам, дабы вы подсказали как можно поступить в эту гимназию.
— Да-да, присаживайтесь голубчики, проговорил Свистунов, брат мне месяца четыре как телеграфировал, что должны прибыть молодые люди, но мне он написал, что вам восемь лет, а вы выглядите по меньшей мере на двенадцать-тринадцать. Видите ли в чем дело, мы стараемся брать детей на обучение в восемь, большее в девять лет. Уж больно хлопотно иначе вести процесс учебный с разновозрастными группами.
— Все верно, Павел Алексеевич, подключился к разговору Кузьмич, мальчикам 15 сентября исполнилось восемь, и если нет возможности принять их в середине года, то мы дождемся следующего, им тогда уже будет девять. Братья просто очень быстро стали взрослеть, и уже давным-давно перегнали своих сверстников в развитии. Скажу я Вам он не только выглядят старше, но и головы у них светлые, вы только проверьте их знания и все сразу поймете.
— Но как же так, что ж за богатыри у Вас там в Забайкалье растут, сказал Павел Алексеевич, задумавшись, и поправил очки на своем носу. Проверку знаний, конечно, я организовать смогу, но вот зачислить на учёбу прямо сейчас вот так в феврале, это, по правде сказать, не уверен, что получиться.
И Павел Алексеевич распечатал конверт, в котором было письмо от брата. Все-таки телеграф большими объемами не передает информацию, а тут увидев количество вытащенных листов, я понял, что Антон Алексеевич ему много написал и не только про нас конечно же. Он все обстоятельно перечитал, и задумчиво глядя на нас спросил:
— Значит говорите Вы и языками разными владеете и грамоте обучены? Брат пишет, что и программу гимназии частично уже сами пытались освоить. Вопрос был скорее риторический, было видно, что сейчас заместитель директора размышляет.
— Вот что, я сейчас пойду к директору Зубовскому Андрею Станиславовичу, и расскажу о Вас, думается что если то, что описал брат подтвердится, то с зачислением проблем не должно возникнуть, и не смотря на ваш возраст восемь лет, мы можем организовать сдачу экзаменов за несколько лет, и зачислить Вас сразу не в первый, а например в пятый или шестой класс, это уже будет зависеть от тех результатов, что вы покажете при проверке знаний.
— Отлично, будем Вам признательны, — сказал я с улыбкой.
На самом деле было бы здорово, немного ускорить учебный процесс. Зачем нам штаны просиживать, ведь, по сути, мое реальное образование из прошлой жизни на голову превосходит уровень гимназии, да и многих имеющихся в этом времени университетов, что уж говорить. Правда есть некоторые нюансы, такие как мертвые языки и слово божье, что явно придется подтягивать. Но раз без этого никуда, будем учить.*
