Когда подоспели сумерки, мы были уже во всеоружии. Через забор перемахнули очень легко, будто в нем не два с половиной метра, а всего один. Вот что значит регулярные тренировки. Рассредоточились по периметру, участок то был не особо большой — соток сорок не более, ну и по центру дом, да еще в стороне какие-то хозяйственные постройки, предполагаю, что сарай каретный, может еще что, мне на них чихать в принципе.
Собак на охране не было, что очень порадовало, они в такой ситуации испортили бы нам всю малину. Подойдя к дому, увидели в одной из комнат, окна которой выходили на задний двор свет, и подкравшись наблюдали сцену купания красного коня. Помните эту картину известного художника Петрова-Водкина. Так вот конем в нашем случае выступал пристав, лежащий в какой-то ванне достаточно больших размеров. Но вот даже эти исполинские размеры сантехнического изобретения не могли вместить в себя всю тушу пристава. На нем, как всадник на самой картине неуверенно скакала, ну либо пыталась это делать женщина лет тридцати-тридцати пяти, достаточно худощавого телосложения. Пристав краснел и пыхтел, что делало сходство с картиной очень точным. Мы с братьями посмеялись в кулаки, ну и продолжили обход здания.
Еще со стороны удалось увидеть женщину, которая сидела за столом и читала что-то, то ли книгу то ли газету. Думаю, что это какой-то работник, что помогает баронессе. Дом не большой и вполне возможно это единственный человек в здании, кроме любителей Петрова-Водкина конечно же.
В дом проникли легко, через задний вход, вскрыв элементарный замок. Никита в этот раз остался снаружи, на всякий случай прикрывать тылы. Леха сразу вычислил комнату, в которой сидела читающая пожилая женщина и открыв дверь бесшумно подкрался к ней со спины. Дальше одно резкое нажатие на точку на шее и женщина обмякла. Леша лишь аккуратно уложил ее руки и голову на столе. Думаю, очнется часа через три-четыре, не более. Никаких последствий испытать на себе она не должна при этом.
Осталось малое, позаботиться о любителях модерна. Дверь комнату с ванной, как ни странно, тоже была не заперта, и спокойно войдя в нее мы стали свидетелями все той же картины, с разницей лишь в том, что баронесса оказалась к нам спиной, а пристав из-за ее тела не мог увидеть открытую дверь. Желательно живых свидетелей не оставлять, поэтому госпожу Майнер пришлось выключить из сознания тем же способом, что и ее домработницу пару минут назад. После чего она всем телом навалилась на участкового пристава. А он как резаный заорал.
— И чего ты орешь, как хряк на ферме при виде свинореза! — громко, чтобы тот слышал, и уже не опасаясь свидетелей, что могут опознать мой голос сказал я.
— Убери, у-бери ее…! — из Карла Ивановича, который ранее создавал у окружающих вид исключительно интеллигентного человека, просто очень любящего деньги вырвалось несколько петровских загибов, которым позавидовал бы любой боцман.
Леха приставил ко лбу Остера револьвер, а я попытался снять с него женщину, но тут крик перерос в какой-то визг, я даже забеспокоился о том, что соседи могут его услышать.
— Больно, А-А-А, мой ху… сейчас оторвешь! — заорал он.
И тут я все понял, и громко заржал с Лехой на пару в один голос. Где-то еще в прошлой жизни слышал, что у женщины при некоторых обстоятельствах, например во время испуга может произойти спазм мышц в интересном месте, ну и если это происходит во время полового акта, то разъединить таких сиамских близнецов не просто. А в нашем случае, когда один из участников находится в бессознательном состоянии, даже не представляю, что с этим делать.
— Короче, ну их на хрен любителей Петрова-Водкина, — сказал я и Леха взвел курок револьвера, подведя его к виску стонущего участкового пристава…
Я смотрел на жирного толстого участкового пристава, который лежал в ванне. Лёша приставил револьвер к его виску. У того на лбу выступил пот, а из его пасти раздавалось хрипение, не понятно то ли боли, которую он в этот момент получает от бессознательной любовницы, то ли от страха. Он понял, что всё закончилось. И теперь прокручивал в голове разные варианты, как выбраться из этой ситуации.
— Погодите, погодите, — сказал участковый пристав.
— Я прошу вас, что я вам такого сделал?
— Почему вы хотите меня убить? —спросил он молящим тоном.
— Знаешь, сказал я, мы были у графа Раулевича буквально позавчера. Лицо участкового пристава при этих словах вытянулось, и нижняя губа задрожала, видимо он уже был осведомлен о происшествии в доме графа.
— И видели, что там происходит с молодыми девчонками. И представляешь, буквально некоторое время назад я отправлял тебе письмо, в котором рассказывал, чем занимается группа аристократов в городе, где ты, господин участковый пристав, должен поддерживать безопасность и порядок. Там все действующие лица были перечислены, и что ты сделал? Остановил преступления? Нет! Ты свою жирную задницу, в надежде на денежную благодарность понес к графу, пытаясь выслужиться, сука! — выкрикнул я не сдерживаясь.
