Вещей у нас было немного, и в багажный отсек сдали только два тяжёлых чемодана, а ручную кладь разместили в специальных сетках прямо в купе. После того как поезд тронулся, в нашу дверь постучал проводник. Он предложил горячий чай, и, разумеется, мы не стали отказываться.
До Москвы ехать, по приблизительным подсчётам, около девятнадцати-двадцати часов. Конечно, это не скоростной поезд из двадцать первого века.
На «Сапсане» можно было бы домчаться всего за четыре часа. Что ж, вспоминая путешествие через всю Сибирь, такая скорость нынче кажется невероятной.
Выходит, прибываем мы в Москву на Николаевский вокзал, который расположен на Каланчёвской площади. Так, размышляя, допили с братьями чай — говорить с Кузьмичом было особо не о чем, и мы решили позволить себе немного отдохнуть после напряжённых дней сборов, проведённых в суете.
Судя по моим биологическим часам, проспали примерно пять — пять с половиной часов.
Значит, за это время поезд должен был преодолеть около трёхсот — трёхсот пятидесяти вёрст.
Что же это за станция? Я посмотрел в окно.
— Это Бологое, — сказал Кузьмич, глядя на меня.
Мы с братьями рассмеялись во весь голос, вспомнив стишок про рассеянного человека, что брюки через голову надевал, и это здорово подняло настроение.
— Это что за остановка — Бологое или Поповка? — и снова весёлый смех наполнил наше купе.
Решили немного размяться и выйти на платформу.
Но как только мы прошли в тамбур, в вагон ворвалась молодая женщина, лет двадцати пяти, и с криком: «Помогите!» — бросилась к нам навстречу.
— Стой, мерзавка! — донёсся крик снаружи, с перрона.
Мы стояли в тамбуре вагона, когда появилась девушка в дорожном платье из тонкого сукна. Её каштановые волосы растрепались и выбивались из причёски, а на щеках горел лихорадочный румянец. Она влетела в тамбур, словно за ней гнались демоны. Дыхание было прерывистым, а глаза — широко раскрытыми от страха.
— Помогите, прошу вас! — молящим голосом промолвила девушка.
Руки дрожали, когда она споро пыталась привести в порядок свою одежду. На шее поблёскивало изящное жемчужное ожерелье, а в ушах покачивались небольшие серьги — единственное, что выдавало в ней особу благородного происхождения. Но сейчас эти украшения казались неуместными в свете отчаянного положения.
— Говорю же стой. Варвара, что творишь, дура! — раздался крик и мы смогли лицезреть преследователя.
Это был довольно внушительный мужчина лет сорока. Его крупное телосложение сразу бросалось в глаза — массивная фигура словно заполняла собой всё пространство. Широкие плечи и мощная шея свидетельствовали о былой силе, хотя сейчас его фигура приобрела несколько оплывшие очертания. Глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями, смотрели внимательно и строго. Одет он был в добротный сюртук из хорошего сукна, который, однако, не скрывал округлившихся форм.
В целом, несмотря на внушительные габариты, в его облике читалось достоинство человека, привыкшего к уважению и почтению.
В проём в тот же миг ввалился преследователь. Его лицо побагровело от ярости, а глаза налились кровью.
— Стойте! — рявкнул он, пытаясь схватить девушку.
Но тут уже не сплоховали мы с братьями.
— Эй, господин, не смейте трогать даму! — выкрикнул Никита.
— Да, это не по-божески, так девушку забижать! — поддержал его Леха.
Мужчина опешил от неожиданности, но быстро пришёл в себя:
— Посторонитесь, щенки! Это не ваше дело!
Мы с братьями, не сговариваясь естественно встали полукругом, закрывая девушку собой.
— А вот и наше! — дерзко ответил я.
Мужчина, разъярённый неповиновением, попытался растолкать нас своими массивными плечами, но мы действовали слаженно. Леха подставил подножку, Никита схватил преследователя за руку, а я ударил его в солнечное сплетение, удачно подставленное под хороший удар.
— А ну, отпусти! — рычал мужчина, пытаясь освободиться.
Проводник, привлечённый шумом, выскочил в тамбур, когда этот боров почти сумел вывернуться из нашей подростковой хватки.
— Что здесь происходит⁈
— Этот господин преследует даму! — выпалил Никита. — Мы не могли просто смотреть на это непотребство!
— Девушку никто не тронет. А вам, сударь, придётся выйти на платформу. Либо будем звать полицию! — сказал проводник.
Преследователь, красный от злости и унижения, был вынужден подчиниться.
— Спасибо вам, мальчики! — прошептала девушка, едва сдерживая слёзы. — Не знаю, что бы я без вас делала…
— Пустяки, сударыня! — улыбнулся я. — Мы всегда готовы помочь даме. Особенно такой красивой.
Проводник нашел для Варвары свободное купе, а мы решили на этом моменте закончить знакомство со станцией, что-то перехотелось ей Богу. Жаль, что сейчас на поездах в России еще нет вагонов ресторанов, хотя наши девчонки собрали в дорогу достаточно много домашней снеди, и нужно постараться съесть ее до приезда в Москву, чтобы не таскаться с ней по первопрестольной.
