Сосо начал осваивать русский язык лет в восемь, может, в девять, а до того общался исключительно на грузинском — другом языке здесь и не пахло. Только когда он поступил в Тифлисскую семинарию, в нашем прошлом, тогда и выучил русский на приличном, почти взрослом уровне.
Поэтому сейчас, разговаривая с ним, я чётко ощущал тот сравнительно скудный словарный запас, которым обладал молодой Иосиф Джугашвили. Каждый его вопрос выдавал эту нехватку слов — она проскакивала в его речи, цепляя слух и пронизывая всё наше общение.
— Сосо, не стану тебя больше мучить — расскажу всё как есть. Ты ведь любишь воображать, не так ли? Ну, как, Илья? Думаю, каждый хоть раз в жизни предавался мечтам. Так вот, представь себе, Сосо, существует человек, который способен видеть грядущие события. Такой человек знает о вещах, что ещё не случились. Как ты думаешь, если бы тебе повстречался тот, кто заявил бы, что тебя ждёт великое будущее, — как бы ты отнёсся к подобным словам?
— Не знаю, Илья, — отозвался Иосиф, — я бы не понял, что сказать такому человеку, поверил бы ему или нет, ведь ничего подобного со мной ещё не случалось, — проговорил он, пожав плечами и задумчиво уставившись в небеса, будто ища там какой-то знак.
— Мы с братьями многое о тебе знаем, Сосо. Нам еще в столице было известно, что есть в Гори семья Джугашвили и живет в ней очень интересный юноша. Мы знаем о твоей матери — Екатерине Джугашвили. Слышали кое-что и о твоём отце, Виссарионе Джугашвили, что был сапожником и родился здесь, в этих местах. Даже то, что отец оставил Вас с мамой три года назад. А нынче твоя мать, чтобы как-то прокормить семью, вынуждена трудиться домработницей у местных богачей. Всё так, верно?
Иосиф на миг замялся после моих слов. Было видно, как его захлёстывают какие-то чувства, ярость смешивалась с болью — видно, тяжело было осознавать плачевное финансовое положение семьи, и свою беспомощность по вопросу помощи матери. Похоже было, что горечь за тяжёлую судьбу, что выпала на его семью и мать, жгла его изнутри, словно каленое железо.
Я продолжил: — Иосиф, мы с братьями точно знаем, что тебя ждёт будущее, полное испытаний и потрясений. Твоя жизнь будет наполнена множеством разочарований, побед, поражений и многими другими событиями, которые не каждый человек в силах преодолеть. И мы, в свою очередь, хотим быть рядом с тобой на этом пути. Предлагаем тебе переехать в столицу и начать учебу в гимназии. Дальше, когда придёт время, мы поможем получить высшее образование. От всей души хотим стать твоими настоящими друзьями. Мы понимаем, как сейчас тяжело тебе и твоей матери, и предлагаем либо забрать её с собой, либо помочь ей здесь финансово. Если она останется в Гори, то ты не сможешь часто навещать её — путь от Санкт-Петербурга до Гори слишком долгий, чтобы можно было навещать ее на выходных и праздниках. Поверь, мы буквально недавно преодолели его, и знаем, о чём говорим.
Иосиф замолчал, задумчиво вглядываясь в лица каждого из нас, а потом произнёс:
— Не знаю почему, ребят, но хочется вам поверить. Правда, та жизнь, при которой моя семья вынуждена существовать приносит мало радости. Если бы у меня был шанс хоть как-то помочь матери, я бы не раздумывая сделал это, чего бы это ни стоило. Только вот скажите, чем я смогу отплатить вам за такую помощь?
— Ни о каком расчёте и речи быть не может, Сосо! — ответил я, глядя ему прямо в глаза.
— Мы предлагаем стать тебе нашим другом, а, возможно, и членом нашей семьи. Да, мы разные. Ты грузин, мы русские. Вообще, мы сами родились в маленькой станице на границе с Китаем и с братьями прошли длинный путь через всю страну из Забайкалья до Санкт-Петербурга, который начался в сентябре 1891 года. В гимназии нам удалось сдать экзамены экстерном, и в следующем году у нас будет заключительный год обучения. Я вытащил из-за пазухи свернутую в бумагу записку и протянул её Сосо.
— Это приглашение из той самой гимназии, где мы учимся с братьями. Вот, смотри, даже подпись директора и печать. С этим документом ты, без всяких проблем, сможешь доехать до столицы. А с матерью обязательно решим в лучшем виде. Сосо внимательно изучил переданные мною документы. Я не мог точно понять, насколько он в них разобрался, но его глаза напряжённо бегали по тексту, будто пытаясь выловить каждое слово.
— Сомневаюсь, что мать согласится перебраться в столицу, — с горечью добавил Иосиф. — Она ведь сама из крохотного села Гамбареули. Отец, пока был с нами, не раз поднимал на неё руку, так что… Она теперь боится большого скопления народа и стала уж слишком скромной, тихой женщиной.
— Вы же сейчас живёте в съёмном доме, не так ли? — спросил Никита, глядя на Сосо.
Иосиф взглянул на него и ответил:
— Да, мы арендуем дом. И каждый месяц нам приходится отдавать значительную часть того, что удаётся заработать матери.
— Тогда мы предлагаем купить твоей матери дом здесь, в Гори, — сказал я, перебив затянувшуюся паузу.
