Времени у нас было мало. И нужно было быстро принимать решение. Проще простого, конечно, это убить эту собаку Вань Юндэ, который торгует живыми людьми. Но, с другой стороны, я понимал: сделаю я это — пострадает не только тот купец, с которым я сюда прошёл, потому что рыть будут очень сильно и наверняка выйдут на него, но и Ли Вэй, которого я этим самым подставлю. Поэтому решил, что убивать Вань Юндэ по крайней мере сейчас контрпродуктивно, и привёл его в сознание несколькими нажатиями на нужные точки на шее ублюдка. Тот зашевелился.
— Слушай меня, — сказал я на китайском, — ты привёз из Байхэ русскую девушку, где она?
Вань Юндэ сначала не хотел отвечать, но после того, как я пообещал, что буду отрезать ему пальцы по одному после каждого отказа откровенничать, и сделал небольшой, но болезненный надрез между средним и указательным пальцем, тот поведал всё, что мне было нужно. Оказывается, что этот ублюдок продал Саньку ещё вчера португальскому купцу по имени Марко де Соуза. Этот человек имел связи с европейской диаспорой Фучжоу и регулярно организовывал закрытые аукционы для высокопоставленных европейцев. Такие аукционы проводились за высокими стенами и туда конечно же не допускались китайцы. Там торговали редким товаром — девушками и девочками для богатых господ Европы. Вань Юндэ сообщил, что следующий аукцион должен состояться сегодня вечером примерно в восемь вечера после полудня. Саньку выставляют как редкий экземпляр — такую красивую девушку с необычной внешностью захотят заиметь многие, по словам китайца. Марко де Соуза планировал продать ее за немалую сумму. Такие сделки были прибыльным бизнесом в португальской фактории. Он уже успел и рекламу дать по своим клиентам. Я похолодел от этой новости. Времени оставалось очень мало. Нужно срочно что-то предпринять, пока её не перепродали европейцам. При этом, что делать с Вань Юндэ? Я пока не знал. Если его оставить в живых, он может поднять шум. А если его убить, то шум поднимется гарантированно. Как говорится… куда не кинь, всюду клин.
— Слушай меня, Вань Юндэ — сказал я ему, стараясь немножко поменять голос.
— Ты хочешь жить?
— Д-д-д-да — заикаясь, испуганно сказал тот.
— Так вот, я сейчас уйду, но вернусь, если ты захочешь меня разыскать. Либо предупредишь эту португальскую сволочь о том, что к нему есть большой интерес у серьезных людей. Ты меня понял?
— П-п-понял, — пробормотал Вань Юндэ.
Честно, я не особо доверял этой мрази, но, как уже говорил ранее, особого выбора и времени на обдумывание более грамотных действий совсем не было.
Я вышел из чайного дома, когда закончил свои дела с работорговцем. Очень надеюсь, что эта перворазрядная сволочь выберет жизнь нелепой смерти и не побежит никому рассказывать о том, что некие люди ищут русскую девушку, да еще ту, которую он лично продал португальцу — к слову — факт торговли людьми в Китае в XIX веке не приветствовался, и тех, кто был кому-то не угоден, могли легко вздернуть за такую торговлю.
У Лёхи не получилось толком ничего узнать в португальской фактории — да и его попросту не пустили на территорию: увидев внешний вид и поняв, что этот индивид может быть заразен для белых европейцах — носителях высокой культуры в этих диких землях.
У нас оставалось примерно 4 часа до того, как произойдёт аукцион. И за это время нужно разработать, а главное реализовать план, как нам вытащить Саньку. Как назло, никаких простых идей и решений не приходило на ум. Ну, конечно, как вариант — по нашей старой доброй традиции просто вломиться и открыть стрельбу во всё, что движется. Но на территории португальского поселения, где часто трутся и другие европейцы, может быть около двух тысяч человек, и нам придется всех перемочить — и правых и виноватых — нет этот вариант и как-то мне не нравится. Надо искать что-то более адекватное. И тогда Лёха с Никитой, в тех же нарядах под болеющих скитальцев, направились в сторону порта, где им приплатив местным оборванцам немножко медных китайских монет удалось выяснить, какой корабль принадлежит Марко де Соуза.
