Мы оставили себе самую удобную лодку, привязав её за кормой — мало ли пригодится в пути. Остальные вместе с телами просто отпустили вниз по течению. Наконец-то со всем этим безумием было покончено, и Вонг направил джонку против течения в сторону Ханоя, благо ветер пока нам помогал изрядно.
Мы исступлённо двигались дальше, усталость все больше и больше охватывала всю команду. По дороге попадались рыбацкие деревни, столь же непритязательные, как и те, что мы видели у выхода из порта Хайфон. Впереди вырос город Тханьхоа — довольно крупный торговый центр в этом регионе, а за ним — множество мелких поселений: рыбацкие деревушки, монастыри на возвышенностях, торговые посты. Мы несколько раз пополняли припасы в населённых пунктах, а ночёвки делали в маленьких деревнях. Оказалось, что Вонг уже третий раз за свою долгую жизнь проходил этим маршрутом, поэтому знал, где можно остановиться безопасно, а какие деревни и лучше пройти мимо.
Наконец-то наш путь завершился. Это — ужас. Путешествие по реке мне абсолютно не понравилось. До Ханоя мы добирались шесть дней, шесть гребаных долгих дней. Немного поднимало настроение лишь тот факт, что весь путь мы не гоняли лодыря, а получили реальную практику управления джонкой, и, по сути, сейчас вполне могли обойтись и своими силами, в смысле без команды вообще, хотя признаться при этом придется пахать как папа Карло, то есть как три папы Карло. Удавалось проделывать не более восьми часов активного плавания в день; порой приходилось останавливаться для проверки курса, а главное — обходить многочисленные опасные участки. Ещё эти чертовы бандиты, напавшие на нас так не вовремя, задержали изрядно: пришлось тратить время на небольшой ремонт. Погода тоже не на всем пути благоприятствовала нам. В итоге шесть долгих дней мы плыли и плыли в Тонкин до Ханоя. Теперь надо поторопиться.
Капитан Вонг, проводя нас на берег, в очередной раз задумчиво потёр подбородок, я уже стал примечать этот его жест, что говорил об активной мыслительной деятельности в голове старого морского волка.
— Есть один человек, который может помочь найти вам Жан-Луи Легранда, этого лягушатника, за которым мы приплыли. — сказал он.
Я насторожился: Кто он?
— Бо Чау. У него есть связи в преступным мире Ханоя. Он держит игорный дом в китайском квартале. Если кто и знает про вашего француза, то точно этот китаец. Иначе представить не могу, как вы будете искать лягушатника в этом городе, — пояснил Вонг.
Я нахмурился: ты уверен, что можно доверять этому человеку? Капитан усмехнулся: в нашем мире друзей нет, есть только временные попутчики. Бо Чау знает цену слов, но идти к нему нужно с уважением. Бесплатно — только сыр в мышеловке; он наверняка попросит за помощь плату.
Лёха запомнил адрес: спасибо за совет, капитан. Мы учтём твои рекомендации. Пока нас не будет отдохните займитесь приведением джонки в идеальное состояние, денег в судовой кассе на это должно хватить.
Вонг кивнул: помните, в трущобах свои правила. Не показывайте страха и не суйтесь туда, куда не следует. Ханой огромен. Его площадь — более миллиона му (666 квадратных километров). Мы поблагодарили капитана и направились к китайскому кварталу.
Я задумался: не думал, что придётся искать помощи у бандитов в таком городе как Ханой, но главное сейчас — найти Саньку.
Путь до китайского квартала оказался не близким. Улицы становились всё уже, дома мрачнее, а взгляды прохожих подозрительнее. Лёха шёл впереди, держа руку на пистолете. — Надо быть внимательнее, ощущение, что нас уже взяли на мушку. Когда мы достигли места, перед нами предстал внушительный фасад игорного дома. На двери висели красные фонари, у входа дежурили двое здоровенных охранников. По виду это китайцы. Ну что ж, пора знакомиться с Бо Чау. Надеюсь, Вонг не подвёл нас.
Внутри нас встретил совершенно иной мир. Мир теней, дыма, опиума и шепота. Наше появление явно не осталось незамеченным. Кто-то уже спешил навстречу, чтобы провести гостей дальше. Похоже судьба готовит нам новое испытание. Я чувствую это своей пятой точкой.
Охранник с лицом, словно высеченным из базальта, молча указал на массивный стол в дальнем углу зала. Мы опустились на лавки, обитые потертым шелком. Здесь пахло ладаном, табачным дымом и опиумом. Над головой раскачалась люстра из оленьих рогов, которая отбрасывала на стены узоры, похожие на паучьи сети.
— Ждать! — буркнул китаец, исчезая за тяжелой портьерой с вышитыми драконами.
Я прошёл пальцем по краю стола. Лакированное дерево было холодным, как лёд. Интересно, сколько здесь людей «ждали» до нас. Столешница была испещрена множеством царапин и отметин. Час ожидания, что нас негостеприимно мариновали перед аудиенцией, тянулся целую вечность. Внезапно портьера взметнулась, и появился всё тот же охранник. Без слов он махнул рукой, приглашая следовать за собой по темному коридору.
