Закончили осмотр церкви Рождества Иоанна Предтечи примерно около двух часов дня и решили не затягивать, а сразу отправиться к Малышевой горе. Путь из Старой Ладоги до этой возвышенности занял всего около 15–20 минут неспешным шагом. Пётр Иванович, который отлично знал здешние места, уверенно вёл нас по извилистым тропинкам, огибая основные дороги.
— Сейчас самое подходящее время для осмотра, — сказал он. — Днем здесь почти никого не бывает.
Мы с Никитой несли с собой обед, захваченный из постоялого двора, так как планировали устроить небольшой перекус на месте.
Мы достигли укромной поляны с северной стороны горы, откуда не было видно основных построек. Разместившись, перекусили простой едой от нашего трактирщика и приступили к осмотру.
Вскарабкались на саму гору, обошли её со всех сторон. И вот, с северной стороны, в месте, которое не просматривается с дорог, Никита обнаружил неприметный, но достаточно большой камень, который издалека совсем не заметен, но если подойти близко, то пройти мимо будет сложно. Он находился прямо на склоне и бросился в глаза лишь потому, что на его поверхности была начерчен один из знакомых нам символов, похожий на тот, что мы уже встречали на карточке Саитова, помогшей нам вскрыть хранилище в Индокитае, и точно такой же символ был на диске, который сейчас лежал в рюкзаке у Лёхи. Стало понятно, что мы находимся в нужном месте.
Привлекать внимание Петра Ивановича к этому камню мы, естественно, не стали. Закончив осмотр, отправились обратно в Старую Ладогу. Там, поблагодарив и рассчитавшись за услуги, сообщили ему, что побудем в городе ещё несколько дней, а затем направимся в Питер. Он предлагал прогуляться по старым улочкам и другим местам с экскурсией, но мы вежливо отказались.
На постоялом дворе мы дождались, пока солнце начало клониться к закату, и отправились окольными путями обратно к Малышевой горе, прихватив с собой пару керосиновых ламп и лопату, на всякий случай. Конечно же, убедились предварительно, что ничьего внимания при этом не привлекаем.
Камень с руной оказался на месте. Да и куда, собственно, мог деться такой огромный валун? Признаться честно, руна была слегка отполирована, едва заметно, — видимо, не мы единственные пытались разгадать её тайну ранее.
На месте достали карточку из дома Саитова, ту самую, что в Индокитае помогла вскрыть хранилище, а также диск, предположительно информационный, с тайнами древних. Глядя на руну и карточку, подключили режим Горыныча и стали искать решение в ускоренном режиме.
Спустя минут двадцать нам удалось разгадать загадку. Кроме руны на валуне, — мы нашли четыре еле заметных странных углубления. При нажатии на них раздавался непонятный щелчок где-то внутри камня.
Перебрав несколько сотен комбинаций, на что пришлось потратить практически два часа, мы наконец услышали глухой скрип. Камень слегка сдвинулся в сторону, открывая узкий тёмный проход в склоне горы.
Вход в подземелье был искусно замаскирован: снаружи его закрывала каменная плита, поросшая мхом. Система противовесов держала её в равновесии, а древние механизмы срабатывали только при правильной последовательности нажатий — именно той, что мы нашли.
Никита первым, вооружившись керосиновой лампой, осторожно начал спускаться вниз по крутой лестнице, вырубленной прямо в камне. Лестница вела в широкий коридор. За его спиной двигался Лёха. Мы же с Кузьмичом остались снаружи — наблюдать и следить, чтобы наше проникновение не вызвало ни чьих подозрений.
Через какое-то время на стенах, в свете керосиновых ламп, стали заметны символы, а воздух казался густым от вековой пыли. Древнее хранилище открылось перед нами во всём своём величии.
Внутри Малышевой горы оказалось просторное помещение с высокими сводами, которые поддерживали массивные колонны. В центре зала мы обнаружили огромный каменный стол с высеченными на нём письменами.
И прямо на этом столе лежал точно такой же диск, как и в Индокитае. Правда, в этот раз он не был подсвечен и засиял только тогда, когда Лёха поднёс к нему керосиновую лампу.
Это место словно застыло во времени. Видимо, здесь хранилось именно то, что мы так долго искали.
Мы замерли в благоговейном молчании, понимая, что стали свидетелями чего-то поистине невероятного.
