— Ох, я не сказала тебе. Он умер, уже очень давно.
Странно, но я ничего не почувствовал, услышав эти слова. Возможно, стоило все услышанное еще расставить по полочкам в своей голове. Тяжело понять утрату того, кого ты и не знал толком.
— И что было дальше? — сдвинул я брови к переносице, решив оставить вопрос об отце на потом.
— Меня схватили после вас, — опустила голову Алинария. — И хотели убить за возвращение. Но Хеленикус спас меня! — Алинария выдохнула, будто до сих пор не верила в помилование. — Он едва успел на мою казнь! Да, тут нужно пояснить… — древняя облизала губы. — Через год после того, как ты родился, как мне рассказали, племя раскололось из-за внутренних противоречий. Часть пошла за твоим отцом, часть — за Хеленикусом. Вы с Айрин попали в племя, которым раньше управлял твой отец, сейчас там другой вожак. Хеленикус же спас меня и пригласил в свое племя. Там я рассказала, что тебе, Эшер, грозит опасность, и тогда Хеленикус удивил меня, — Алинария зачаровано сказала: — Он сказал, что беда грозит не только тебе, но всему королевству Гернсет. Он прочитал это по звездам. Ему и вожаку не было бы дела до этого, но Хеленикус также увидел, что эта тоненькая ниточка потянет за собой ряд событий, которые могут привести к гибели многих древних. Нельзя сказать об этом наверняка, и, возможно, если бы не ты, они и вовсе закрыли на это глаза. Но появился ты, и Хеленикус увидел связь между тобой с Айрин и тем, что может принести беду миру!
— Беду миру? — не поверил я, выцепив только последнюю фразу.
— Это не конец света, — качнула головой Алинария. — Это смена эпохи. Сложно уничтожить нечто фундаментальное, как целый мир. Просто то, что замыслила Аквилегия, изменит старый порядок. И изменения эти мало кому пойдут на пользу. Не смотри так на меня, я почти ничего не знаю. Когда встретишь Хеленикуса, он лучше объяснит, что нас всех ждет, и почему лучше этого избежать, пока не поздно.
Я кивнул.
— С радостью послушаю этого Хеленикуса. Но, сейчас, как видишь, мы не в самом лучшем состоянии для беседы, — я даже слегка усмехнулся.
— Да, — понурила головой Алинария. — Вам нужно двоим покинуть замок и уйти в лес, к древним. Когда мы все соберемся у Хеленикуса, он скажет, что делать дальше. Я верю, что у него есть план. Он всегда был мудрым древним, и недавно убедилась, что он таким и остался. Там же в лесу должны ожидать нас родные Айрин и те люди, через которых можно иметь давление на вас. Мервина и Каро тоже нужно взять собой.
— Насчет родных… Вы, наверное, еще не знаете, — я отвернулся. — Айрин прислали мешок… В ней была голова ее отца.
Я услышал, как Алинария с ужасом выдохнула. Эта новость была для нее большим удивлением.
— Как?! Не может такого быть!
— У Айрин спросите, — я повел плечом, глядя на засыпанную листьями дорожку под ногами. — Думаю, она бы не впала такое состояние, если бы там была голова кого-то чужого…
Алинария все еще качала головой, не веря в услышанное.
— Значит, они опоздали… Хеленикус послал несколько древних в столицу, как только заметил, что королева движется в Лойран. Они должны были увезти семью Айрин… Но, видимо, не успели.
По ее щекам покатились слезы. Я продолжал безмолвно смотреть под ноги. На языке вертелись слова «Это королева. Мы уже пытались ее победить…», но я не стал их говорить. Нельзя убивать надежду, ей и так стало мало места.
— Значит, наш план — уйти в лес, — вместо этого сказал я. — Может, лорд Лойран согласиться идти с нами.
Винсент. Мой дядя. Ему только сорок восемь, ему рано умирать!
Алинария покачала головой.
— Я уже говорила с ним, вчера. Он тверд в своем решении. Я заметила, что это ваша особая, семейная черта, — она изобразила натянутую улыбку на лице.
— Я попробую его переубедить, — сказал я, стремительно поднимаясь с места. Алинария улыбнулась еще шире «О чем я говорю», а затем кивнула мне.
— Попробуй. Но и про Айрин не забудь. Скоро она проснется, и ей нужна поддержка.
Я кивнул, сделал несколько шагов, затем повернулся и задумчиво посмотрел на Алинарию.
— Но что мне сказать Айрин? Я не знаю, смогу ли поднять ее дух после того, что случилось, — я отвел глаза и добавил тихо, — я могу снова попробовать забрать часть ее боли, но, боюсь, этого будет мало.
Алинария, услышав эти слова, вскинула брови.
— Забирать часть ее боли? Возможно, но это все равно, что лечить бессонницу снотворным. Побочный эффект не заставит себя ждать. Попробуй для начала просто поговорить с ней. Например, расскажи то, что узнал, — она улыбнулась. — попробуй зажечь в ней малюсенький огонек надежды.
Я с благодарностью улыбнулся ей, и ушел из сада. Многое предстояло обдумать. А время, между тем, утекало сквозь пальцы…
Иногда сложно разобрать, где начинается сон, а где — реальность. Мир сновидений похож на иллюзорно сплетенную паутину, которая напоминает жизнь. Мне казалось, я перебиралась от одной струны сна к другой целую вечность, и совершенно не хотела просыпаться. Но момент пробуждения все равно пришел, и он был болезненным.
