Она пристально смотрела на меня, поедая душу своим взглядом. Я еще сильнее сжала зубы. Нет, я не могу отступиться от своих слов, хотя рассудком понимаю, что сказать сейчас «да», значит бесповоротно лишиться головы за дерзость.
— Я предлагаю поступить по-хорошему, — Аквилегия пододвинула ко мне колбу с зельем. — Ты будешь сотрудничать со мной, расскажешь всю правду, о том, что видела за Чертой. И тогда я не буду обвинять вас с Эшером в предательстве.
В воздухе повисла напряженная пауза. Я увидела краем глаза, как стражник рядом незаметно одними губами шепчет молитву Титании. Перехватив его взгляд, я заметила испуг. «Человек, вернувшийся из-за черты, несет только смерть» и подобные легенды, каждый слышал их с детства.
Так, значит, Аквилегия знает о свойствах камней, о возможности с их помощи попасть за черту. Можно только представить, на что способны остальные камни, но, кажется, они попали в недобрые руки.
— Я ничего не помню, — отвернулась я. Даже если бы помнила, разве рассказала бы? Я должна поверить ей на слово?
— Выпей и вспомнишь, — коротко сказала она. В ее голосе была твердость, она не рассматривала ответа «нет». — Это зелье расшевелит память и не позволит что-то умолчать.
Но я не спешила его пить. В голове крутился образ Нералиды. Вот она лежит на алтаре, став центральным элементом в жуткой картине под авторством Джайлса.
— Айрин! — громче сказала женщина, заставив меня вздрогнуть. Она встала и нависла надо мной, как башня. Голос был пропитан злобой, и она с трудом сдерживала ее. — Я могу оборвать твою жизнь в любой момент, сделать ее мучительно долгой, могу назвать твою семью преступниками, предателями короны. Ты не в том положении, чтобы сидеть и морщиться. Я тебе услужливо предлагаю последнюю возможность выкарабкаться со дна болота, в которое вы себя загнали. Сотрудничай со мной.
Ее темные глаза не сводила с моего лица взгляда. Королева продолжала вкрадчиво:
— Думаешь, я не знаю этого взгляда. Человек, думающий, что увидел все и не боится смерти. Как будто тебе нечего терять. Но позволь развеять иллюзии. Твоя фамилия Леонар, и не удивляйся, мои люди уже все о тебе знают. Твой отец, Седрик, достаточно солидный ученый. Я даже читала одну из его работ, — продолжала она говорить, как будто вела светскую беседу. — У него светлая голова, и будет обидно потерять ее по вине своей дочери.
Я с яростью сжала кулаки и выдохнула. Теперь она переключилась на мою семью! И правильно переключилась, потому что я не могла скрыть яростную дрожь, пробегающую по всему телу. Тронуть свою семью я не могу позволить, пускай на кону стоит моя жизнь, или даже жизни многих людей. А Аквилегия между тем продолжала подливать масло в огонь:
— Сколько лет твоему самому старшему из братьев? Сайрус его зовут, так? Ему в этом году исполнится восемнадцать, уже взрослый человек. Уже поступил в университет магии? Я, думаю, с его способностями он мог бы многого добиться… А Энтони и Мартин? Еще совсем мальчики, но наверняка гордятся умом своего отца, и должностью матери. Небось и за сестру свою не могут нарадоваться? Окончила университет, и уже работает на лорда Лойрана! Не каждый выпускник может позволить себе столь головокружительную карьеру. Замечательная семья, можно только позавидовать. И будет очень обидно потерять ее из-за… чего? Из-за какого-то горделивого графа, которого ты знаешь меньше месяца? Из-за камней, предназначение которых не понимаешь?
Я дрожала, чувствуя, что ничего не могу ей возразить, а она продолжала.
— Ты, вероятно, думаешь о Нералиде. Да, я была знакома с твоей наставницей, очень хорошо ее знала. Ты подумаешь, что она ни за что бы не сдалась? Но у нее не было семьи. Ничего, кроме высокого положения. К тому же, думаешь, если уже была за чертой, думаешь, второй раз будет проще умирать?
Она хищно улыбнулась, и склонилась к моему уху, чтобы слышала только я:
— Смерть бывает разной. Я могу приказать, чтобы кожу твоего друга медленно сдирали на твоих глазах, а потом растоптали лошади. Я могу подвесить тебя на столбе над площадью, где ты будешь медленно умирать, съедаемая собственным желудком и безумием одиночества.
Я почувствовала в горле подступающую желчь, и постаралась скорее сглотнуть ее. Она решила раздавить меня, и я теперь совершенно не нахожу другого выбора. Мне ничего не остается, как слушаться ее.
Королева вложила в мою руку зелье, и помогла выпить. Жидкость обожгла горло, потом пищевод. Я узнала вкус, это сыворотка правды, смешанная еще с чем-то. Теперь ничего не скроется от слуха Аквилегии. Она села напротив, приготовилась слушать.
В каком-то трансе я рассказывала обо всем, что произошло. Воспоминания зажигались во мне, я говорила, и они тут же угасали. Через полчаса Аквилегия знала все подробности, но они не сильно потрясли ее. Видимо, Эшера она тоже сломала, и он рассказал ей все ранее.
Но Аквилегия все равно задала резонный вопрос, но спрашивала себя, чем кого-то еще из присутствующих:
— Интересно, в этом мире были люди и древние. Но не было амфибий, гномов, гарпий и других мифов…
