Ему хотелось увидеть в моих глазах блеск отчаяния, слезы или ярость. Но мне было все равно. Я хотела, чтобы это все побыстрее закончилось.
Джайлс хмыкнул и отвернулся.
— Завтра будет великое торжество. Победа королевы над очередными предателями. Завтра же она сообщит, что знает, как усилить магию в этом мире. Так что гордись собой, ведьма, потому что завтра умрешь в великий день, а не на две канавы, чего ты и заслуживаешь.
Я покосилась на Джайлса и покачала головой.
— Видимо, в твоей жизни сейчас действительно все так плохо, что ты срываешь свою злобу на меня.
Мужчина ощетинился и холодно посмотрел на меня.
— На себя посмотри. Наступил твой конец.
Он взглянул на стражников и взмахнул рукой.
— Уведите ее. У меня еще много работы. Увидимся завтра на твоей казни, — бросил он мне в лицо. Казалось, я его все-таки смогла задеть.
Меня вернули в мою темницу, и в ближайшие часы мне ничего не оставалось, кроме сна. Между сном и явью я обдумывала над тем, увижу ли я еще королеву, смогу ли сказать Аквилегии что-нибудь колкое, но сильно в этом сомневалась. Все-таки я не была ее врагом, а просто пылью под ногами, которая теперь не имеет значения.
Я думала о том, что ждет мир теперь. Как Аквилегия использует камни? По правде говоря, не так уж много удалось узнать о них, чтобы понять весь масштаб. Приведет ли Аквилегия мир к апокалипсису, или просто заполучит сильное могущество? Смухлюет, забрав все карты себе? Стоило ли это всего, что случилось? Жизнь моей семьи, жизни людей, погибших в битве. Моя жизнь и Эшера?
В этой темноте можно было отдать полную свободу для мыслей, и они мучали гораздо сильнее, чем жажда и голод.
Но, наконец, мне удалось провалиться в подобие сна. Мне снились коридоры замка, или, быть может, подземелий. Как бы я не петляла по этим лабиринтам, всегда возвращалась назад. До той поры, пока не услышала голос.
— Приди ко мне! Приди!
Я почувствовала во сне тонкий запах крови, который вызывал отвращение, но я чувствовала, что должна идти на этот запах. И на голос.
Чем дольше я шла, тем сильнее усиливался аромат, и громче становился призывающий голос в моих ушах. Незнакомый женский голос, уставший и потерявший былую силу. В один миг он начал слабеть, и я ускорила шаг, боясь, что потеряю его, но потом голос снова усилился, зазывая меня.
— Приди ко мне! Услышь меня!
«Я слышу, я иду!» — подумала я, не зная, к чему это приведет. Чтобы доверять незнакомому голосу и запаху крови нужно в конец потонуть в отчаянии.
Наконец я вошла в комнату, похожую на мою темницу. Посреди комнаты сидела женщина, закованная в цепи. По ее рукам их запястий сочилась кровь. Ее темную фигуру освещало окно за спиной странным холодным светом.
Женщина подняла голову и посмотрела на меня из-под темных грязных волос. Я узнала ее, видела эту женщину, когда меня вели на беседу к Джайлсу.
— Неужели ее образ так запечатался в моей голове, что она приснилась мне, — подумала я, а затем заметила, что говорю эти слова вслух. На лице женщины появилась ухмылка.
— Это не совсем сон, — сказала она. Ее голос походил на шелест осенних листьев. — Твое тело несомненно спит, но душа сейчас здесь, стоит в моей темнице. Я звала тебя…
Я неуверенно переминалась с ноги на ногу. Слова сорвались с моего языка раньше, чем я успела подумать.
— Зачем?
— Сначала скажи, как зовут тебя, — попросила женщина. Слова опять же сорвались раньше, чем я успела подумать.
— Айрин… что происходит?
— Айрин, приятно познакомиться, — кивнула женщина, разминая руки. Цепи едва слышно звякнули. — Наконец я смогу поговорить с тобой. В последние дни мне снился сон, я видела тебя… и других людей. То, что мы хранили, вышло наружу, и ты была одной из тех, кто был вплетен в эту историю, которая началась еще задолго до твоего рождения…
Я вгляделась в ее лицо. Кожа исчерчена морщинами, но глаза были намного старше и мудрее, чем лицо. Я осторожно села на холодный пол напротив нее и посмотрела в глаза.
— То, что вы хранили?…
— Да. И я до сих пор вижу их. Они так невыносимо близко, в этом огромном городе. Каменной коробке из тысячи душ, — она зажмурила глаза. — Их сила становится все сильнее, а вы — слабее. Обман зреет в саду, в котором растут каны…
— Каны? Как на гербе королевы? — рассеяно прозвучал мой голос. И опять сказала раньше, чем успела подумать. — Можно говорить без загадок… — и добавила, осознавая. — Прошу прощения за грубость…
— Ничего, Айрин. Я вырвала твою душу из твоего тела, чтобы поговорить с тобой. Конечно, я обязана все объяснить. Только дай собраться с мыслями… — Она опустила голову и вцепилась ногтями в свои ладони. Кровь засочилась сильнее, и я испугано отпрянула.
— Вы ведьма крови?
Женщина открыла глаза и посмотрела на меня внимательным взглядом.
— Моя магия чище и древнее той, что течет по твоим жилам, девочка. Я жила в прошлом веке, когда вы еще не столкнулись со своей великой бедой.
— С исчезновением магии?
