Уже через пять минут комната была полна прислуги, ликвидирующей последствия дебоша и устанавливающей в дальнем углу бадью с горячей водой. Дарк стоял у распахнутого окна и меланхолично наблюдал то за работой по уборке комнаты, то за интенсивной вечерней жизнью городских улиц. Присутствующий в номере хозяин гостиницы, к своему счастью, удержался от каких-либо комментариев и решил отомстить за свои побои самым эффективным методом – завысить до небес сумму нанесенного ущерба. Сведя последнюю цифру, он протянул листок бумаги Дарку, которому ничего другого не оставалось, как молча кивнуть в знак согласия и отсыпать в толстую потную ладонь подлеца почти все содержимое кошелька.
– И почему у всех негодяев и торгашей потные руки? – подумал вслух Дарк, когда дверь за прислугой закрылась и они снова остались одни.
– Потому что они родственники, – буркнула Ильза, не поднимая головы. – Спасибо, я очень признательна за твою заботу. Приди через час, и мы поговорим.
Выйдя в коридор и плотно закрыв за собой дверь, Дарк внимательно изучил содержимое кошелька и, явно неудовлетворенный ревизией, скорчил гримасу. Он вновь почувствовал себя нищим и несчастным, хотя, с другой стороны, сегодня произошло важное событие – вернулся Фламер, и теперь ему предстоял долгий и напряженный разговор с товарищем. Общение, возможно, и не будет приятным, но зато это будет шаг вперед, шаг к действию!
Он застал Анри на том же месте, одиноко сидящего за столом и уныло допивающего оставшееся после пирушки с гномом пиво, Румбиро поблизости не было.
– Наш общий друг, уважаемый гном, отпустил тебя со мной до послезавтрашнего утра, то есть до приезда Дантона, – с ходу огорошил подошедшего к столу Дарка старик. – А сейчас сядь, любезный друг, и по порядку, со всеми подробностями, расскажи, что ты успел натворить в мое отсутствие.
За время повествования Фламер ни разу не взглянул на своего товарища, но внимательно слушал, то рассматривая дно своей кружки, то искусно делая маникюр грубым походным ножом.
Утаивать что-то и в мыслях не было, Дарк рассказал все: и о беседе с Диверто, и о посещении таинственного замка на землях Ордена. Старик иногда кивал головой, что означало известность для него информации, или покачивал ею, когда слышал совершенно новые факты, не вписывающиеся в картину его понимания ситуации. Когда Дарку уже нечего было добавить, Фламер наконец-то убрал нож и подытожил сказанное:
– Все правильно, Самбина действительно права в оценке происходящего. Твой Пауль и есть неуловимый имперский шпион, который на пару со своим подручным Альто водят Диверто за нос.
– Почему ты так в этом уверен? – удивился Дарк. – Графиня могла и солгать, ведя собственную, непонятную нам игру.
– Могла, – утвердительно кивнул старик головой, – но не солгала. Румбиро сам мне признался. Не забывай, мы старые друзья и часто прикрывали друг другу спину.
– Послушай, Фламер, почему ты уверен, что гном говорит тебе правду?! Когда-то вы дружили, но сколько с тех пор лет прошло…
– Я тебе как-нибудь потом объясню, что такое настоящая дружба, – ответил старый вояка, пытаясь кружкой выскрести остатки пива со дна опустевшего бочонка, – а сейчас давай обойдемся без лишних вопросов, просто доверься мне!
– Хорошо, я не буду ни о чем спрашивать, но что же нам делать? Идти ли мне к Диверто и закладывать Пауля или дождаться торговца и поговорить с ним начистоту?
– Ни то, ни другое, – внезапно ответил Фламер, и впервые за время встречи на его лице появилась привычная, чуть-чуть загадочная улыбка. – Итак, солдат, слушай план боевых действий. Прежде всего, ты идешь наверх, приводишь в божеский вид Ильзу, и пусть она завтра по утрянке идет к своим, я имею в виду, ищет тот отряд лесных стрелков, что обстрелял вас на дороге. Уверен, что Гаврия они из храма прихватили, когда по нашим следам шли… Даю тебе время до пяти утра. Завтра, с первыми лучами солнца, мы отправимся в гости к моему брату Мартину, разговор у него к тебе важный есть, после чего к вечеру возвращаемся обратно, «чистим перья», а затем уж только и непременно вдвоем прижимаем к стенке твоего многоликого друга – торгаша. Вопросы есть?
Дарк отрицательно покачал головой вместо того, чтобы по-армейски бойко отрапортовать: «Никак нет». Время скитаний уже, кажется, окончательно отвратило его от солдатских привычек.
– Тогда чего ждешь? – весело спросил усач Анри, игриво подмигивая другу. – А ну, пошел успокаивать красавицу!
Все страхи перед будущим и все напасти минувших дней исчезли, ушли в самый отдаленный закуток сознания, как только он переступил порог комнаты. Ильза накинулась на него, повалила на кровать и прижала весом своего сильного, гибкого тела. Ее сочные, влажные губы впились в рот капитана и задушили родившиеся у него в голове мысли, не дав им вырваться наружу и обрести форму никому не нужных слов.
