– Нет, случайность. Чья-то ошибка.
Он шагнул ближе.
– Чья-то? Ида, значит, уже не виновата? – укоризненно надавил Эрефиэль.
Слова застряли у меня в глотке, так что я молча заковыляла прочь, неуклюже подволакивая правую ногу. Почему так трудно сказать ее имя? Почему не свалить все на Иду? Размышлять можно долго, вот только ответ уже есть – и, как ни странно, он постыден.
Глядя на свое тело, новую оболочку, я видела ровно то, что жалела и осуждала, чего боялась на природном уровне, как смерти.
Я вновь шевелилась, ходила, могла двигаться вперед, хватала и удерживала предметы. Далеко не идеально. Хотелось надавить на что-нибудь и смять подушечки пальцев. Хотелось шевелить пальцами по отдельности и с удовольствием чесать зудящее место, и чтобы при этом не клацал металл. Хотелось, чтобы правый протез не врезался в кость при каждом изнурительном шаге или хотя бы иметь нормальное предплечье, а не это безобразное его подобие.
Однако теперь я в состоянии идти к своей цели и, что важнее, сражаться.
Раньше казалось, Ида, Джеремия и столь многие увечные – уже трупы, но просто еще не осознали. И вот я в их рядах, и сама понимаю, что еще на многое способна, а от своего отступлюсь, лишь если расстанусь с жизнью.
– Я ничего не помню, – солгала я и ускорила шаг.
Благодаря новому сердцу есть мне практически не требовалось. Светоч сам питал мое тело, разливая по нему жидкое пламя и снабжая энергией, как механическую куклу. Ночи проходили беспокойно: истерзанный разум рвался на части и удерживала его лишь тонкая ниточка сознания. Я то и дело вздрагивала; новая бренная оболочка еще к себе не привыкла и с трудом различала, когда конечности пристегнуты, а когда нет.
Жар из пылающего сердца наливал и правый бок с его спаянными в ком нервами. С жаром я вообще знакома опасно близко. Меня плавило и перековывало то в одном, то в другом огне: сначала был демонический, затем тот, что в горне Кузнеца, теперь жидкий, бегущий по венам вместо крови. Из-за этой инфернальной троицы я каждую ночь просыпалась в поту, ощущая пульсирующее тепло под кожей и как бок сводит судорогой.
За следующие несколько недель я обзавелась отдельным жильем, где теперь свободно упражнялась. О плате беспокоиться не пришлось: то, что Семя вербует смертных, уже стало достоянием люда, поэтому деньги на мои нужды выделялись щедро.
Усиленный солдат – такой ранг я получу, когда освою конечности, выдержу проверку на прочность и докажу право в нужный час встать плечом к плечу с Иеварусом.
Для разгрузки и удобства к протезам приделали кожаные ремни и утяжки, прижимающие их к телу, чтобы вес рук приходился не только на шейные мышцы. Шею и спину благодаря этому не так сковывало.
Учиться есть тоже было нелегкой задачей. Почти все ложки то расплескивали содержимое, то утыкались в щеку – и это из тех, которые не сломались под пальцами тотчас.
На что-то, впрочем, пока недоставало уверенности, и тут меня выручала Далила, заглядывавшая раз в неделю.
Тело приходилось то и дело разминать, расковывая сведенный пучок мышц и нервов.
Силуэт мой стал шире и выше, укрупнился в плечах. Все, конечно, из-за тяжести протезов, но свою лепту внесла и энергия жидкого сердца.
Грудь у меня практически исчезла – так наросли под ней мышцы, а на животе отныне проступали оформленные кубики пресса.
Порядком освоив новое тело, я решила изучить, на что хватит моих сил. В груди начало покалывать и жечь, перед глазами даже задрожало легкое марево, и от меня полетели искры.
При замахе рука встрепенулась и упрочнилась, накапливая силу. От взрывной мощи удара кожаная портупея вмиг лопнула, а бюст вершительницы Фелиции Оберн разлетелся на крошево вместе с мраморным пьедесталом под ним. Вот это мощь!
В конце концов, собравшись с духом, я взяла со стойки меч. Казалось бы, элементарное действие, но и тут меня перевесило вперед и я чуть не опрокинулась – однако, что приятно, левая нога сама инстинктивно подалась вперед.
Набравшись терпения и сосредоточившись, я обхватила рукоять меча короткими неказистыми пальцами, но стоило его потянуть, как за ним обрушилась на пол вся стойка.
Я печально вздохнула, глядя на кучу оружия под ногами. Ничего не поделать. Разгрести мне ее будет не так-то просто. Сомневаюсь, что вообще сумею вернуть все на место. Лучше поупражняться с мечом.
Будучи левшой, я сменила хват и сделала два-три выпада, чувствуя их плечом, спиной, но совсем не чувствуя меча. Его будто нет, а потому движения медлительны, вымученны и невнятны. Я слишком неповоротлива.
Приходилось постоянно вытягивать клинок, выгибая запястье, а из-за нерасторопности у меня не было шансов отразить вражеский удар.
– Да что толку? – Я отшвырнула от себя клинок.
Может, тогда просто сражаться руками? Хотя бы с ними я смогу совладать…
И тут протез словно прочел мои мысли и сам по себе пришел в движение, запульсировал. Это чувство волнами проходило от кончиков пальцев до самой культи. Рука ожила.
На моих глазах протез менял свой вид: чешуйки пересобирались в нечто плоское, пока на месте предплечья не возник удлиненный клинок.
