Мы переползали на коленях. Я вновь нырнул ему в ноги и обхватил одну, но ненадежно, и мне на спину обрушился локоть.
Я отполз. Колот в этот миг хотел насесть сверху и кое-как насел. Посыпались атаки. Я закрывался, чувствуя, как от них кости в руках прогибаются. Приоткрыл блок и мотнул головой, затем рванул противника вниз за руку.
Одну его ногу я все так же держал своими, а теперь руками взял в захват и голову.
Кажется, мама подбадривает? И Недалья? О зрителях я вообще позабыл.
– Я не проиграю! – взревел Колот и заколотил по моему измолоченному корпусу, вынуждая разжать захват.
Сын вождя кувырнулся и встал с одышкой. Я запыхался сильнее. Великан чуть не падал назад.
И вновь я атаковал, хотя все тело жгло огнем. Колот готовился сцепиться – я притворился, что и сам хочу, но в последний миг в прыжке нанес удар коленом.
Силач зашатался. Толкнуть его, скорее! Шаг, второй. Его ноги разъезжались на песке, пропахивали глубокие борозды. Я оттеснял соперника к краю.
Грянул мощный рык. Мой. Толпа вторила – и это раздразнило Колота. Он закаменел не дальше чем в дюйме от края арены и неумолимо, даже отчаянно, зарычал в ответ.
Как ни наваливайся, песок теперь вспахивал я. Гигант выдавливал меня через всю арену, распаляя себя криком. Высвободившись, я так сокрушил его правой, что у него губы затряслись, – и раз, два, три, четыре прибавил.
Из его левой рассеченной брови хлынула кровь, занавесила глаз полотном. Глаз и у меня заплыл, понял я вдруг. Все тело стенало, моля о пощаде, но дух был охвачен горячкой боя.
Колот с лихвой давал сдачи. Этот акар – сам себе оружие. Инструмент сокрушения, смерти, превосходства над противником.
Меня вгоняло в первобытный транс. Что мы там не поделили, за что бьемся? Я лелеял этот приступ слепоты, тупого оцепенения, в которой скорбь, боль, гнев теряли краски, а пульсация по телу глохла, смаривая и увлекая к берегам избавительного очищения. Я покорился власти мучительного побоища. Отыскал в море густого багрянца неразбавленную ярость, что пережигала все едкое во мне в нечто божественно притягательное. Как это пьянило!
Кто кого за руку схватил? Я его или он меня?
Плевать, нас уже не остановить.
Наши кулаки молотили и молотили, славя кровопролитие в бессмысленном торжестве, ритмично перемалывали лица. Из глоток рвалась помесь инфернального хохота и рева. Я сплюнул кровь. Сплюнул и Колот. На нашем празднике она была вином. Мы зашлись в Кровавой Пляске.
Боль, кровь, лоскуты стесанной кожи на кулаках – вот что значит быть акаром. Непередаваемое упоение!
– Немедленно прекратить!
Я слышал, но не видел. Это был человеческий голос. Арену запрудили солдаты с мечами наголо.
– Как это понимать?! – громом грянул Нокна.
– Вот и я спрашиваю, – раздался голос Джаспера. – Неужто вы все-таки звери?!
Вождь издал низкий гортанный рык.
Меня обступили, хотели заломить руку.
Я еще не все!
Свободной рукой я отпихнул стражника – тот повалился. Мое неукротимое буйство обратилось на новую добычу.
– Держи его!
– Хрома, успокойся! – кричала мама с далекого берега, ласкаемого багровыми волнами.
– Хватит! – послышался издали голос Недальи.
Я валил солдат с ног, впечатывал кулаки в свалку людских тел.
Мне глубоко распороли руку. Слабое, но живое тепло обволокло борта моей лодки средь волн багряного моря. На меня накидывались, я отбивался – пока на арену не вышел Йута и не знаю как, но утихомирил меня.
Все внутри противилось, требовало избавительного грохота в груди. Требовало продолжения Кровавой Пляски.
Безудержное разрастание Чащи объясняется продвижением Хаара. Уцелевшие лесные культуры ныне оберегаемы на землях Бравники, тогда как цивилизации прошлого, вроде Эстрии, считаются навеки погребенными среди зарослей – или же в объятьях Хаара.
Я ехала во главе своего пятидесятиголового отряда. Двадцать лучников, пять конных вместе со мной и пехота – мечники и копейщики. И ни одного акара.
Выступив из Клерии, мы сначала направились в форт Треб за провизией и снаряжением, чтобы встретить врага во всеоружии.
Разведка сообщала о крупном скоплении акар в недрах Чащи. Едва ли этим безмозглым дикарям хватит ума созвать войско.
Они уже пытались лет двадцать назад, но кончили расколом в своих рядах, после которого их отступники сели на шею нам. Остальные, как понимаю, вновь раздробились на дикарские кланы и погрязли в междоусобице. И все же сбрасывать врага со счетов опрометчиво, потому-то я первая со своим скромным отрядом выдвинулась на передовую по зову Эрефиэля. Четыре года. Четыре года я добивалась командирского поста – и добилась, невзирая на отсутствие ключевого атрибута: пениса между ног.
