Пауза.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Нормально».

«А это… Ну… Беременность… Как идет?»

«Идет себе потихоньку».

«Какая неделя уже?»

«Восьмая.»

«Я в общем хотел тебе сказать… Ну… Мне в общем все равно от кого ребенок. Главное, чтоб от тебя… Ну то есть… Ну ты понимаешь?»

«Я понимаю. Ребенок от тебя».

«Да мне все равно. Я говорю. Все равно».

«А я говорю ребенок от тебя. Точно. И это – мальчик».

«Ну тогда вообще… Да? Ну тогда… Хотя мне все равно. А откуда ты знаешь, что мальчик?»

«Знаю. Чувствую».

«С ума сойти! Круто! Да…»

Пауза.

«Маша, Антон говорит, что мы скоро увидимся!»

«Ну если Антон говорит…»

«Нет, серьезно. Мы прилетим на днях. Там еще кое-какие дела осталось доделать и мы прилетим.»

«Не ввязывайся в драки!»

«Нет. Нет. Что ты. Какие драки? А… А ты меня любишь?»

Пауза.

«Да… Люблю»

«Вот и отлично! Береги себя. Я скоро приеду».

«Будь осторожен!»

«Конечно! Раз ты говоришь, я буду тебя слушаться. Я же теперь подкаблучник».

«Правильно. Слушайся меня».

«А ты жди меня!»

«Хорошо.»

«Только очень жди!»

«Хорошо!»

«Ну пока!»

«Пока!»

* * *

Сказать что мне стало легче – это ничего не сказать. На меня нашло просто космическое счатье. Вселенское. И в голове моей зазвучала одна почти забытая песня:

Пусть поверят сын и матьВ то, что нет меня,Пусть друзья устанут ждать,Сядут у огня,Выпьют горькое виноНа помин души…Жди. И с ними заодноВыпить не спеши.

Сначала эту песню пела мне бабушка. Когда я подрос и прочел Симонова, то почти согласился с ней, что это лучшие стихи о войне. А может и не почти. Бабушка была права. Она ждала деда и дед вернулся. Я же в свою очередь вернулся к Антону.

– Все хорошо?

– Все отлично!

– И слава Богу!

Антон наелся, выпил пива и стал совсем благодушным. Я, после разговора с Машей почувствовав как несколько эверестов свалились с моих плеч, стал рассказывать Антону про число. Указал на его высокую с моей и Доминика точки зрения значимость, а также на то, что в более древней интерпретации оно выглядело по другому: 2-2-2-4-6-12. Число «15» появилась, как замена латинской «P», в свою очередь поставленной вместо значка правильной пирамиды. Я объяснил почему с моей точки зрения число не может означать ни расстояние, ни время, ни слово на одном из древних языков. Расстояние – не понятно откуда считать и в каких единицах. С временем та же проблема. А если бы это было слово на каком-нибудь языке вроде коптского или древнеегипетского, то в Ватикане его бы давно расшифровали.

– А что оно тогда означает?

– Некоторое универсальное понятие. Какое-нибудь довольно простое. И конкретное. То есть не любовь и не дружба. Конкретное, потому что действенное и опасное. А универсальное, потому что расшифровка заложена в нем самом.

– Может в нем заложено настоящее имя Бога?

– И при произнесении его мир переворачивается?

– Например.

– Вряд ли… Слишком пафосно. Опять же, тогда не ватиканские инквизиторы, так израильские каббалисты бы давно разобрались.

– А я думаю, что это – время. С единицами все относительно просто. Это могут быть только астрономические универсальные понятия. А именно, дни или астрономические часы. А вот откуда считать – тоже более-менее понятно – от смерти Хатшепсут или от ее рождения.

– Антоша! В этом случае ты получишь очень приблизительные результаты. Не думаю, что они тебя устроят.

– Значит, надо найти мумию и применить радиоуглеродный метод. Посчитать количество изотопа углерода С14. С каждым годом его число в мертвом органическом веществе уменьшается из-за радиоактивного распада. А в живом за счет обмена веществ остается неизменным.

– Найти мумию? Хорошее решение! Просто вот так – взять и найти! Да ладно. Бог с ним, с С14.

Я взял сотовый телефон, выбрал в нем калькулятор, набрал 2 224 612 и начал считать.

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже