У меня засаднило горло, и я чуть сам не оглох от собственного крика. ФФ сделал вид, что я просто поинтересовался можно ли поговорить с его руководством.
– Я – Урей. У меня вторая степень посвящения в Братстве. Старше меня по иерархии есть всего один человек. Джессер Джессеру. Ему не до вас.
Я решил отдышаться и помолчать какое-то время. ФФ тоже молчал. Я медленно закурил сигарету. Искусство делать правильные паузы очень ценилось в тюрьме. Но если сейчас ФФ исчезнет, то придется опять вызывать его криком, поэтому я решил продолжить наше общение. Причем для контраста нормальным человеческим голосом.
– Хорошо. Из уважения к вашему высокому званию, я делаю вам уступку. И продолжаю спрашивать. Это вы вытащили меня из тюрьмы?
– Да.
– И посадили меня в нее вы?
– Да.
– А зачем?
– Во-первых, чтобы изолировать вас от ваших поисков. Вы слишком далеко зашли в них. Во-вторых, чтобы исключить вас из обычной жизни, не убивая. В-третьих, чтобы показать вам, что оказывать нам противодействие – абсолютно бессмысленно и смертельно опасно.
– Но выходит, что братоубийством вы не занимаетесь? Приятно знать, что можно, наконец, расслабиться.
– Ваш друг Илья Донской был членом Братства.
– О Боже! Химик… А за что вы его? И Лилю? И Старикова?
– Ликвидируют ненужных, непокорных или потерявших разум.
– Послушайте! Я не хочу в ваше Братство. Оно убивает, кого хочет!
– Вас еще не ликвидировали именно потому что вы можете быть приняты в Братство. Если вы откажетесь – вы умрете. Если вы не сможете пройти процедуру посвящения – вы умрете. Если вы попытаетесь нарушить любой из обетов – вы умрете.
– Я смотрю, мне, как тому Греку, придется серьезно потрудиться, чтобы остаться в живых.
– Брат Иосиф! Перестаньте паясничать. Смех и шутки уводят вас от понимания истинных ценностей нашей жизни.
Я задумался над этой фразой. Ну да. В церкви, вроде, тоже шутить не принято. И уже несколько человек в жизни советовали мне «быть посерьезней». Как же определить, когда смех уместен, а когда не очень? Умберто Эко об этом что-то писал…
– Брат Федор. Я пытаюсь разобраться в истинных ценностях вашего Братства вот уже несколько недель. Не могли бы вы в двух словах изложить их? Знаете так, конспективно?
– Цель жизненного пути для Посвященного в Третью Степень: реализовать себя, принеся пользу Братству и Земле, и заняв после земной смерти достойное место в Параллельном мире. Цель путей хатов Высоких Степеней Посвящения вы знать не должны.
– Земля?! Параллельный мир?!
– Земля – это место, которому мы служим, пока на нем живем. Параллельный мир – это место, куда мы попадаем после смерти.
– Честно говоря, я еще не привык к идее Братства. А теперь еще к земле привыкать.[58] Могу я ознакомиться с вашими рекламными материалами? Буклеты, брошюры? Хотелось бы, кстати, и уставные документы посмотреть…
ФФ брезгливо фыркнул и замолчал. Мне показалось, что сеанс связи закончен, и я даже немного расстроился. Но вскоре стены, пол и потолок погасли. Я оживился, ожидая продолжения спектакля.
Через секунду вокруг меня стало происходить нечто несусветное. Под какую-то странную оглушительную музыку, вроде Баха в техно-обработке, на всех четырех стенах, на полу и на потолке развернулось видео-действие. Причем на каждой из шести плоскостей разное. Я какое-то время поозирался. Попытался успокоить себя мыслью, что обратную проекцию придумали не вчера. Потом меня начало подташнивать как с тяжелого похмелья.
Я услышал как монотонный голос уставшего под утро обдолбанного ди-джея произносил: «Дейр-Эль-Бахри-Калипсол-Одиночество-Дейр-Эль-Бахри-Калипсол-Одиночество-Дейр-Эль-Бахри-Калипсол-Одиночество».
Я вернулся в свой угол и попытался сконцентрироваться на том, что мне собственно хотели показать. Видеоряд был несколько рваный. Египетские кадры храма Хатшепсут сменялись какими-то таблицами, причем такими мелкими, что разобрать в них что-нибудь было совершенно невозможно. Да вряд ли и требовалось. Потом шли какие-то всем известные кадры хроники вроде сцены падения Близнецов 11 сентября. Они плавно перетекали в совершенно навороченный сумасшедший абстрактный ежесекундно изменяющийся скрин-сейвер из которого вдруг вырастало число 222 461 215. Потом на экране появлялась двухголовая змея из обоих ее ртов вываливались буквы, которые складывались некие титры, ясно и хорошо читаемые вроде: «Послушание – Размножение – Приумножение». Потом шли какие-то кадры очень странных массовых сцен. Кажется, похороны жертв американских бомбежек во Вьетнаме. Потом опять что-то напоминающее лазерное шоу в огромном опустевшем городе, без людей и машин, – фантасмагорические огромные узоры на улицах и небоскребах,
Затем неожиданно все погасло, только на каждом правом углу всех стен, пола и потолка осталось такое знакомое мне число: небольшое, ясное белое на абсолютно черном фоне. 222 461 215. Со всех сторон. Музыка ослабела, хоть и не исчезла, а механический обдолбанный голос стал произносить полную абракадабру: