– Хм. Разве только через громкую связь? У нас тут свои авиационные технологии. Высокие без дураков. Ща попробую звук с плейера на аудиовход бросить. Бутусова уважаешь?
Он покопался где-то за приборной доской, и в салоне раздалось:
Под дребезжанье динамика и грохот двигателя мы взлетели. Я попытался сосредоточиться. Было очевидно, что долгосрочный многоходовой план, учитывающий все, разработать нельзя. Поэтому я решил просто набросать список задач на день. Я зашел в кабину пилотов. Полюбовался приборами, тумблерами и панорамным видом России. Попросил лист бумаги и ручку.
Найти Машу. Найти пять штук для этих ребят. Найти хоть сколько-нибудь денег для нас. Расплатиться, получив Звездочку назад. И смотаться из хатской Москвы к чертовой матери. Куда-угодно. Хоть в Антарктиду.
Я попытался представить себе осложнения, которые могут меня ждать. Их было всего три. Герман, менты, которые после моего исчезновения, безусловно, считали меня убийцей, и хаты.
Кем меня считали хаты, мне было уже все равно. Если я не появлюсь в их поле зрения в течение какого-то времени, то они могут думать, что меня съели рыбы. Или волки. Но Маше я нужен сейчас. И буду ли нужен спустя некоторое время – не понятно. Как говорит Матвей «если ты из гордости не звонишь любимой девушке, в это время ей звонит кто-то другой».
А с ментами – все проще. Может, и засад никаких нет. Так, ленивая прослушка. Оперативка по вокзалам и аэропортам. В любом случае, придется быть наглым и осторожным одновременно.
А Герман? Ну не в первый раз…
Музыка кончилась и я опять немного вздремнул, пытаясь набрать силы после бессонной ночи на море, так что чуть не пропустил посадку, сразу после которой (вот – прелесть частного самолета) мы пошли по направлению к части. Нас встречал крепкий, толстенький кучерявый майор.
– А вот и наш герой-любовник!
– Добрый день! Я – Иосиф.
– Майор Козлов! – Он наклонил голову чуть щелкнул каблуками. – Наслышан, наслышан. Что, не получилось на стратегическом бомбардировщике к любимой девушке слетать?
Московский майор предложил звать его просто Васей и напоил нас чаем с бутербродами. Пока мы перекусывали, сидя в штабе, я подумал, что эти летчики мне еще могут помочь.
– Ребята, – сказал я. – Мне сейчас за деньгами ехать. Одолжите машину?
– Не вопрос. Хоть пушку.
– Пушку???
– Списанный АКМ. Легко. Еще баксов 200 добавишь?
– Добавлю. С патронами?
– Да хоть целый цинк.
– Зачем мне цинк? Так… Пару магазинов…
– Бери, что хочешь. Сам понимаешь, для дорогого гостя – полный сервис.
– Тогда мне еще нужна телефонная карточка.
– Найдем. Но здесь есть телефон.
– Нет, мне нужно позвонить перед самым приходом.
– Ладно. Сейчас мы тебе все оформим. Но с пушкой ты лучше не шути.
– Да я на всякий случай. Мне попугать в случае чего.
Через полчаса я деловито вспоминал базовые навыки обращения с автоматом Калашникова.
– Главное, – говорили мне оба майора, – не геройствуй. Стреляй только из положения «лежа». Тогда ты, как мишень, в десять раз меньше. Понял? Автомат в дороге, и вообще везде, держи на расстоянии собственной руки! Ясно? – Всегда не дальше, чем ты можешь дотянуться рукой, не наклоняясь. А в случае чего – не думай. Всегда стреляй первым. Первым! Запомни! И вернись! А то, что мы с твоим бриллиантом будем делать? Нам деньги нужны. И последняя заповедь: убивать ради баб никого на свете нельзя.
Я не собирался ни в кого стрелять. Тем более убивать. Автомат был просто частью моего антуража. Уверенным завершением моего мундира. То есть униформы. Кажется, я выглядел неплохо. Вот понравится ли все это Маше? Но остатки робости были решительно отброшены. Я возвращался в город победителем. Только вместо серого коня в яблоках, был зеленый УАЗик в пятнах.
УАЗик был приписан к какой-то другой части, а потом в общем бардаке вообще затерялся. Документов на него не было никаких. Я проверил, как у него с бензином и тормозами. Затем влез, положив автомат под какие-то тряпки рядом с собой и завелся. Двигатель низко затарахтел. Я включил передачу и тронулся с места. На первом светофоре, покрутив ручку старого раздолбанного приемника, я наткнулся на родное, умное, грустное медленное низкое:
Сменяющееся быстрой, нежной и тревожной скороговоркой: