Например, Марины – порывистые, чуть отчаянные, немного с заносом вверх. Марии – своенравные, со скрытой, но сильной внутренней духовной работой, Ольги – умны, конкретны и у них все хорошо с силой воли. Веры – приветливы и спокойны. Наташи – романтичны, нерешительны, их обаяние идет от той неуверенности в себе, которая так нравится мужчинам. Проблема только с Александрами. Потому что их с детства зовут то Аликами, то Сашами, то Шуриками, что создает, естественно, разные характеры…
Получается, что это сходство связано с воздействием звуков собственного имени на психику в детстве. Ведь имя – это самые частые звуки, которые слышит человек в детстве. И самые, кстати, любимые. Похоже, что на стыке Фрейда и НЛП можно защитить диссертацию по психологии!
– Да! – Я очнулся и поднял голову. Но Антон погрузился в клип и махнул мне рукой в сторону телевизора.
– Смотри! Это чуть ли не первый клип в истории рок музыки. Strawberry Fields Forever.
Я задрал голову. Телевизоры в Тинькофф'е висели высоко. На экране битлы медленно танцевали вокруг пианино, с которого были сняты все деревянные панели. Они поливали вертикальные струны краской, обходя пианино по кругу. Песню я слышал сто раз, а вот клипа не видел.
Я заслушался партией флейты, нервной, умной и нежной, как будто слушал это впервые.
– Это на самом деле не клип, – сказал Антон. – Клипов тогда еще не делали. Это сцена из фильма, которая не вошла в Magical Mystery Tour. Но это же восторг!
– Да – сказал я. – Флейта у них обалденная.
– И флейта хороша. И текст действует. Классическая психоделия. Хотя НЛП Битлы не учили. Но флейта не хуже и в For None. Помнишь?
Я помнил. Когда я первый раз подумал, что расстался с Машей навсегда, я лежал на полу, запуская For None по десять раз подряд.
Она не звонила уже третий день, чего в истории наших отношений еще не было. Я тогда лежал, щелкал пультом и крутил Revolver. Хотелось плакать от безнадежности. Песня заметно осветляла грусть. Может, поэтому я и отношусь так снисходительно к матвеевским страданиям.
– Химик Леннона любил, – вдруг вспомнил я.
– Да, Химик, – Антон тяжело вздохнул. – Менты так ни на кого и не вышли.
– А Мотя обещал им хвост накрутить.
– Ты же знаешь Мотю. Крут, но отходчив. Да и что менты могут сделать… Сколько у нас заказных убийств раскрывается?
Неожиданно мне пришла в голову идея.
– Антон, калипсол!
– Хм… Калипсол. Химик им кололся. Химика убивают непонятно за что и очень странным способом. Тебе приносят странный заказ. Ты видишь в этом связь.
– Именно.
– А разве Химик кололся не кетамином?
– Это одно и тоже. Разные названия одного препарата.
– Рассматривается версия скрытого PR. Некий фармакологический концерн, который выпускает калипсол, хочет увеличить продажи наркотиков среди подрастающего поколения. С них станется.
– Антон, не может быть! Крупная западная компания делает скрытый PR наркотиков?
– Преклонение перед иностранным было официально осуждено товарищем Сталиным больше 50 лет назад. Из-за чего моя мать, кстати, на восемь лет села. Гигантские западные корпорации – абсолютные монстры. Просто стараются это не афишировать без особенной нужды. А хуже фармкомпаний только табачные. Эти – вообще полубандиты. Мне недавно знакомый рассказал одну историю. Где-то под Москвой был подпольный цех, то есть минизаводик, который выпускал поддельное то ли Мальборо, то ли Davidoff, то ли Chesterfield. А что такое подпольный завод? Кирпичная коробка в промзоне. В ней станки по набивке табака в бумагу и фасовочная линия. Так вот, приезжают на этот заводик специально обученные люди и приглашают всех рабочих выйти из цеха на улицу. Люди у нас понятливые. Выходят. Эти ребята аккуратно расстреливают цех из гранатометов. Потом говорят рабочим: «Ребята мы понимаем, что вы не при делах. К вам претензий нет. Поэтому ищите себе другую работу». Садятся в джипы и уезжают. Все очень интеллигентно. Мир меняется к лучшему. Даже корпоративные монстры.
– Антон! Я уважаю твой антиглобализм, но зачем международному фармакологическому концерну убивать Химика?
– Вопрос в том, не выпускают ли калипсол те люди, которые называли Химика экспертом? MNJ Pharmaceuticals.
– Это можно легко проверить.
– Проверь. У тебя же остались медицинские связи. Ты, кстати, не знаешь, как этот калипсол действует?
– Как действует? Хм… Это препарат для наркоза на коротких операциях типа аборта. Или вправления вывиха. Или удаления зуба. При дозах раз в пять меньше наркотической, он дает вместо глубокого сна пограничное состояние. Оцепенение со странными галлюцинациями.
– Значит, калипсол – галлюциноген. Как LSD?
