– Маша, ну что за детский сад. От тебя я этого не ожидал. Представь себе, что ты живешь в деревне. В большой деревне. И у тебя есть сосед. Он недавно откинулся с зоны. Пьет. Буянит. Бьет жену смертным боем. Хуже того – бьет собственных детей. А в случае чего может и на тебя наброситься. Ты бы хотела, чтобы такой сосед был сильным? И другой вариант – нормальный сосед. С ним можно выпить. Он помогает тебе советом. У него можно занять денег. Жена и дети у него – отличные. При этом, если на тебя нападут пьяные уроды из соседней деревни, он пойдет за тебя драться. Вместе с тобой. Ты бы хотела, чтобы был сильным он? Запад хочет, чтобы Россия была цивилизованной с европейской точки зрения, которую он, возможно, нескромно считает общечеловеческой. Чтобы русские были не хуже и не лучше французов, англичан и немцев. Или испанцев. Или итальянцев. Другие. Конечно, другие. Но не хуже и не лучше.
– Допустим. Но какое отношение это имеет к истории, которую я тебе рассказываю?
– Все имеет отношение к истории.
– Я говорила о Германе. Кажется, вы с бабушкой напились.
– Бабушка тут ни при чем. Герман знает историю. Но если бы он мог что-то сделать… У него было для этого полтора года! Кстати, я уверен, что он меня не заказывал.
– Конечно, нет. Но что ты про Германа знаешь?
– Теперь знаю, что у него есть телефон горячей линии хатов в Москве. До этого знал, что он занимается медиевистикой. Преподает в университете. Меня только удивляло, откуда в вашей семье нормальные деньги. Но я думал, что гранты какие-нибудь. Сорос. Или европейские коллеги не дают умереть с голоду. Ну и родители конечно. Как минимум, твои.
– Вот и я так думала. Но фраза, что ты далеко зашел, меня удивила. Потому что ты, правда, далеко зашел. А вот откуда про это знает Герман? Я бы про это забыла. Но тут Герман засобирался в командировку. И не в Европу, как обычно. А в Эквадор.
– Для историка средних веков – место странное.
– Именно. Но я же помню твой рассказ о двухголовых змеях и высушенных головах. Я насторожилась. Спросила в шутку, что историкам делать среди индейцев. Он тоже отшутился. Сказал, что есть параллельные процессы развития цивилизаций. И его это интересует.
– Это, может, и не шутка.
– Может быть. Но меня все эти истории так довели, что я стала нервной. И подозрительной.
– Понимаю. Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.
– Вот именно. Однажды я прихожу домой из магазина. Герман не слышит, что я вошла, потому что говорит по телефону. И говорит фразу типа: «Мне нужен допуск к закрытому архиву 17-го века». Я вздрогнула. Ты понимаешь, что это значит?
– Нет, не понимаю. Какие, к чертовой матери, могут быть секреты о 17-м веке?
– Вот именно. Значит, понимаешь. Я сказала «Привет». Пошла на кухню разгружать сумки. Он продолжил говорить на ту же тему. Но из-за того, что я вошла, объяснялся общими словами.
– Ты очень наблюдательна!
– Не очень. Может, и до этого такие разговоры происходили. А я не обращала внимания. А тут… Словом, я заглянула к Герману в кабинет. Там включен компьютер. А его рядом нет. Он – у телефона в салоне. Он же не знал, что я приду. Обычно он меня к своему компьютеру не подпускает за версту. Ни в интернет выйти. Ни поиграть. Если я вхожу к нему в кабинет, он тут же закрывает все файлы. Объясняет, что у него такая привычка. Любит privacy.
– Ты увидела включенный компьютер и ощутила себя подругой Джеймса Бонда.
– Да. Меня довели эти совпадения. Я бы в жизни на это не пошла. Но – ты в тюрьме. Герман говорит, что ты далеко зашел. А сам собирается в Эквадор. И просит допуска к секретным документам 17-го века. Не чересчур ли?
– Согласен!
– Я тихо подошла к компьютеру. Просто посмотреть. А там…
– Способы размножения эквадорских двухголовых змей в неволе. А также новейшие разработки в области технологии высушивания голов.
– Почти! Я вытащила чистую дискету из коробки. И пересохранила файл на нее. Но я боялась, что это мое переписывание как-нибудь вскроется.
– Правильно делала. Для шпионажа надо иметь образование. И базовые навыки работы с компьютером.
– Я в этом ничего не понимаю. Я побежала на кухню. Включила стиральную машину, чайник и посудомоечную машину.
– Чтобы немного пошуметь?
– Потом утюг. Потом электрическую плиту на все конфорки. Потом выбило пробки, и компьютер сдох. У нас уже вылетали пробки от такой нагрузки.
Я замолк в восхищении.
– Красиво! А эй-пи-эс у вас в доме нет?
– Не знаю, что это такое.
– Неважно. Стоп!!! Так этот документ у тебя с собой?!
– Подожди. На следующий день прихожу на работу. И еще до того, как я эту дискету вставила в компьютер, ко мне подходит Танька. Хитро улыбается и дает письмо от тебя. Я уж и не знала, с чего начать рабочий день!
– И с чего начала?
