Сквозь сумерки и ночь тоннелей,Над пропастями, — по мостам,Вагоны пьяные летели,Шатаясь, кланяясь кустам.Зеленых кипарисов свечи,Сады, цветущие кругом,— Как вестники желанной встречи, —О море пели голубом.И город спал средневековый,И у его высоких стенСклонялись пальмы, словно вдовы,Незнающие перемен.<p><strong>«В облаке розовом пыли…»</strong></p>В облаке розовом пылиСтадо спускалось с горы,Сумерки нас сторожили,Тлели заката костры.Тайные зовы долиныВсе становились слышней.Над колокольней стариннойСтая взвилась голубей.Легкою дрожью дрожалиТоненькие тополя.Мудрой, вечерней печалиГлянула в очи земля.<p><strong>«Как черный лебедь, кипарис…»</strong></p>Как черный лебедь, кипарисНад горизонтом выплывает.Вот барка огибает мыс,Поет волна береговая.Века скалистый остров спитВ пучине брошен и затерян,Здесь ноги мрамор холодит,Здесь даже голос бурь размерен.В высоком храме — тишина,Венки неяркие на плитах.И только неба пеленаГробниц касается забытых,Да в час прибоя иногдаСоленая их лижет пена.И снова сонные годаТекут над нами… Неизменно…<p><strong>«На крышах сушится белье…»</strong></p>На крышах сушится белье,Летают голуби и ветер,И море в жалкое жильеСтучится грозно на рассвете.И на рассвете я дышуСоленым воздухом свободы.Не жалуюсь и не ропщуИ не кляну земные годы.И если даже дом снесетВолна высокая прибоя,Тот чудный мир и воздух тотВсегда останутся со мною.Как много надо потерять,Какие вытерпеть невзгоды,Чтоб утром солнечным дышатьСоленым воздухом свободы!<p><strong>II</strong></p><p><strong>«Тогда чернели кипарисы…»</strong></p>Тогда чернели кипарисыЗа монастырскою стенойИ зной июльский, белый знойЛился из раскаленной выси.И старый лодочник стоял,Гребя с улыбкой безучастной, —Не первой пары лепет страстныйОн за спиною услыхал.В его морщинистых рукахВесло покорное скользило.А море пело и грозилоВ давно сожженных берегах.Невыносимый полдня жарМешался с вкусом поцелуя,Ресницы жадные, ликуя,Скрывали тлеющий пожар.И лишь в последней глубинеПел тайный голос о разлуке, —О смерти, гибели и муке,О долгожданной тишине.<p><strong>«Ни плеч, ни рук, ни губ моих не тронешь…»</strong></p>Ни плеч, ни рук, ни губ моих не тронешь.Пройду, как смерть, безмолвна и строга.Лишь имя повторишь, затверженное в стоне,Когда-то царь, а вот теперь — слуга.Я так хочу! Я ныне тайну знаю!Ее хранят упрямые уста.Пусть безрассудная, жестокая и злаяЯ древом буду твоего креста!<p><strong>«Он говорил о смерти ранней…»</strong></p>
