-Знаешь, я не в чем тебя не хочу упрекнуть, просто, проездив всю ночь в поисках, и под утро позвонили, сказали, что в морг привезли тело девушки со светлыми волосами. Я думал, не смогу этого пережить. Я был там…
Он замолчал. Я не знаю, что сказать, во мне столько обиды, столько вопросов, а тут он сидит. Такой жалкий, несчастный и замученный. Оля вошла с подносом, где стояли две чашки с кофе, говоря:
- Наташа, выпей хотя бы кофе, раз не ешь, если, что кричи - мы придем.
Уже повернувшись к Станиславу Николаевичу, довольно строго проговорила ему:
- Вот вам тоже кофе, только из-за того, что я узнала, как вы ездили всю ночь и весь сегодняшний день в поисках, а то бы даже воды не предложила!
С этими словами она вышла. Станислав Николаевич, немного улыбнувшись, проговорил:
- Она явно мной не довольна. Но как подруга она тебе верна.
- Да, это так, – решаюсь ответить, после спасительного глотка горячего кофе. Тем более после сообщения о морге, прямо жутко стало, неужели он ездил, чтобы понять – жива я или нет? Впервые вижу его таким растерянным и неуверенным в себе, даже непривычно. Я пью мелкими глотками кофе, а он просто смотрит на меня. Я это чувствую, поэтому не решаюсь взглянуть в ответ.
- Я для тебя стал так противен?
Молчу, а что ответить? Сказать да или нет? Но как это не смешно звучит, ни один ответ не подходит к моему душевному состоянию.
-Ты в праве меня осуждать, мой поступок мне совсем не свойственен. Я никогда не поднимал руки на женщин. Я презираю себя.
Это правда, я даже не смогла слова вставить в тот бешеный крик. Молчу в ответ, а что сказать? Как мне больно? Как обидно? Это и так видно. Нашу тишину нарушили вошедшие Макс с Олей, выпившие довольно хорошо, и Игорь. Максим смело сел ко мне на диван и проговорил:
-Наташа, я надеюсь, ты понимаешь, что такое прощать нельзя? – показывая на мой синяк.
Игорь встревает, наигранно весело говоря:
- Максим, они взрослые люди и сами разберутся, это их семья.
-Не смеши меня - семья? Он на работе, она одна дома, причем, всё под запретом. Это не жизнь - это клетка. Я прав?
Он посмотрел на меня, ища поддержки, но я молчу. Потом на Олю, которая ответила:
- Конечно, прав, не в деньгах дело, главное внимание и забота. Макс, я полностью тебя поддерживаю.
Интересно, как терпит все это сейчас Станислав Николаевич, который молча смотрит на всё это с непроницаемым видом, ни одной эмоции, как маска. А Максим не унимается, видимо коньяк сделал его смелее:
-Я еще раз повторяю, что тебе нужен молодой и живой мужчина, который не запрет тебя, а будет радоваться временем, проводимым с тобой.
- Вот это слова!- Оля разомлела, проговорив, даже смешно наблюдать.
Игорь, видно, тоже вымотался, так как устало проговорил:
-Всё, пора по домам, нет сил больше стоять. После всей ночи в поездках и полдня по городу…Стас, ты как?
- Да, поедем, – тихо сказав, он встал.
Максим явно решил его поторопить, говоря:
-Действительно, старичкам пора на покой!
Возможно, он бы еще добавил какие-нибудь колкости, но после строгого взгляда отца, остановился. Следующие слова ввели меня в небольшой ступор, произнесенные с мольбой или мне показалось так?
- Наталья, я так устал, поехали домой.
Домой. Но он не мой! Наверное, вместо меня, почувствовав мои смятения, возмутился Макс:
-Домой? Ты же её выгнал! Забыл? Насколько теперь пустишь её? Наташа, не вздумай. Или я тебя перестану уважать.
Минуту, наверное, была тишина. Все, казалось, впились меня глазами. Мое сердце громом отдавало в висках. Умом понимаю, что не стоит прощать этот поступок, но сердце подсказывает, что Станислав Николаевич не придет больше никогда за мной. Поэтому молча встаю, беру сумочку и прохожу мимо его в коридор, обуваюсь, под неодобрительные слова Максима, которого Ольга пытается вместе с Игорем успокоить. Но это не важно, так как мне на плечи Станислав Николаевич накидывает пальто и открывает дверь. Мы молча спускаемся с третьего этажа, садимся на задние сиденье машины и уезжаем. Мой разум просто орёт на меня, всеми способами пытаясь вернуть назад. Но я терплю и молчу, тихо слушая гул колес об асфальт. Станислав Николаевич изредка посматривает на меня, вижу, что он замкнут, не решается разговор, впрочем, как и я. Достаю телефон, включаю его, у меня куча смс от Максима и упущенных звонков от Станислава Николаевича, и от мамы. Наверное, увидев вопросительное выражение моего лица, он сказал:
-Я звонил им под утро, когда не знал где ты. Они догадались о нашей размолвке. Около восьми вечера было, когда мы приехали домой. Из кабинета выносили разбитую раму, там уже вовсю вставляли новое окно. Я молча ухожу наверх, за мной по пятам, даже не привычно, следует Станислав Николаевич, будто боится, что я исчезну опять. Это неловкая ситуация так напрягает, что хочется действительно сбежать, куда угодно, только не тут. В комнате валяется мое платье, которое я в панике скинула. Поднимаю его и кладу на кресло. У зеркала расчесываю волосы, чтобы хоть как-то скрыть дрожь в руках. Станислав Николаевич, встав у косяка двери, снял пальто, пиджак, и, расстегивая рубашку, проговорил:
