дить, поверь мне. Я не стараюсь увильнуть, просто . просто всё это, – Фесс повёл рукой, указывая на мёртвые тела вокруг, – говорит о том, что скоро здесь будет целая армия И притом не только солдат Магов, ска-мар, магов, и один отразить их натиск я не смогу. Понимаешь? Кое-кому был чрезвычайно важен этот обелиск, кое-кому очень надо было, чтобы всех эльфиек зарезали на этой красной скале. И этот кое-кто – он могуществен. Нельзя недооценивать его, скамар Повторяю, надо уходить Но, – глаза некроманта сузились, – если ты станешь настаивать, я выполню, что обещал Но потом не жалей, что настоял на своём, – Фесс коротко и зло рассмеялся.
Скамар молчал несколько секунд, на скулах и фал и желваки, губы сжались в тонкую белую линию
И вновь Фессу показалось, что разбойник вот-вот согласится с ним, но…
– Мы пойдём до конца, – отрывисто бросил скамарский главарь, резко повернулся и чуть ли не бегом бросился прочь
Успокоить эльфиек стоило немалого труда. Уже скрылся за песчаными волнами чёрный обелиск, уже отряд скамаров ушёл далеко в пустыню, а бедняжки всё никак не могли поверить в спасение, пришедшее, словно в сказках, в самый последний момент. Рассказы эльфиек, поневоле бессвязные и отрывочные, пополам со сдавленными рыданиями, складывались в картину жуткую и тяжёлую – становилось ясно, что Фесс и скамары едва успели – нет, не только спасти обречённых на заклание, но и уберечь «могилу мудреца» от вскрытия. Караван побывал уже у четырёх обелисков, уверяли эльфийки. И у каждого… каждого…
Но тут неизменно следовали слезы, иногда – взахлёб, иногда – тихо, со стоном. Деталей совершённых обрядов некромант дознаться не мог. У каждого обелиска убили по дюжине пленниц. Просто чудо, что не успели добраться до тех, кого Фесс пытался спасти ещё в Агранне. К каравану, рассказывали пленницы, дважды присоединялись другие, они тоже везли «живой материал» для жертвоприношений.
Что происходило после обряда, эльфийки, само собой, не знали. Раса с естественной склонностью к волшебству куда более сильной, чем у людей, они тем не менее ничего не почувствовали и ничего не заметили. Фессу оставалось только идти в никуда, рассчитывая на удачу – деяние, в корне противоречащее всему кодексу некромантии.
И что делать, если скамары после своего некрополя захотят отправиться восвояси? Увы, он, Фесс, не может в одиночку блуждать по салладорскому пеклу. Он не полный профан в магии Воды, но его знаний недостаточно, чтобы отыскивать блуждающие по пустыне колодцы. Впрочем, пока что скамары шли куда нужно – на восток, петляя, конечно, от одного источника к другому, но тем не менее – на восток.
Ничего существенного с отрядом не происходило – пустыня оставалась какой и была, истинным царством смерти, царством абсолютного отрицания живой природы, царством нагого песка.
Главарь скамаров старался держаться от Фесса подальше. Эльфийки попросили дать им оружие – похоже, ещё один раз попадаться никто из них не собирался.
Через два дня пути отряд повернул на юг, и в сердце Фесса закрались самые чёрные подозрения. Конечно, может, это просто совпадение, но… неужели скамары и в самом деле направляются к могиле Салладорца? Но его кенотаф (если там действительно кенотаф) должен был скрываться в безвестности, погребённый под толщами песка, но никак не находиться среди каких-то некрополей, храмов и могильников. Инквизиция и салладорские маги не дураки, им следовало, если уж они заполучили каким-то образом тело Салладорца, упрятать его так, чтобы исчезла сама память об этом захоронении…
После одного дня пути на юг отряд свернул обратно на запад, и последние сомнения исчезли. Главарь скамаров отказывался даже говорить о том, чтобы дать эльфийкам провожатых и довести до обжитых мест.
«Иди с восхода до полудня…» – невольно подумал Фесс, когда точно в назначенное время за барханами впереди поднялись ступенчатые пирамидальные башни – наполовину разрушенные, стены словно изгрызены громадными зубами. Они поднимались медленно, и горячий ветер тонко и злобно выл, с разгона натыкаясь на острые, точно сломанный клык, вершины.
– Вот оно… – проговорил, останавливаясь рядом с некромантом, главарь разбойников. – Золота, камушков – сколько хочешь, хоть лопатой греби. Никакой тебе стражи. Вот только… те, кому под землёй лежать положено… Стеречь их это дело поставили, что ли? Вместо живых, которым и жратву подавай, и деньгу, и бабу…
– Тогда стоп, – скомандовал Фесс, посылая коня вперёд. – Смотри, чтобы с этого бархана – никто, ни-ни, а то сам у меня стражем здешнего золота сделается.
Дважды повторять ему не пришлось.
Конь ступал осторожно, гнул шею, косил на седока большим глазом, словно просил повернуть назад. Фесс явственно ощущал страх животного, непонятно только было, чего он так боится, – сам некромант не чувствовал ничего подозрительного. Впрочем, он часто, как выяснялось, ничего не чувствовал. Плохо, когда нельзя доверять собственному чутью.
На гребне ближайшей к некрополю песчаной волны он остановился. Отсюда можно было разглядеть могильник во всех подробностях.
