Остроухий поправил воротник.
— Как насчет Эштаралье? Ты не мог его забыть. Так называли первого ландарского принца, когда верили, что он действительно дитя Аларны.
— Как скажешь, — легко принял его вариант Ретар. — Мне нравится.
Илаурэн сидела в корчме, прижимая к себе гитару и глядя на посетителей пустыми, невидящими глазами.
Она не плакала. Разучилась уже очень давно. И теперь могла переживать утрату лишь внутренне, про себя, внешне сохраняя спокойствие. Никто в заведении не заподозрил, что с девушкой что-то не так. Все наблюдали с восхищением, с трепетным ожиданием, полагая, будто эльфийская песня будет даже лучше человеческой.
Но Илаурэн их разочаровала.
— Менестрель Мреть обещал устроить здесь выступление, — громко, чтобы все слышали, сказала она. — Но, как вам должно быть известно, он погиб. Я была его близким другом и исполню то, что он собирался сделать. По вашим требованиям спою самые любимые его песни. Итак?
— Ну, — отозвалась пышногрудая девушка с серыми, словно небо в дождь, радужками. — Как насчет истории про небесные корабли?
Эльфийка опустила взгляд, перебрала несколько струн. Мотив, в исполнении Рикартиата легкий и не такой монотонный, ей удался с горем пополам. Но Илаурэн стоически делала вид, что держит ситуацию под контролем.
Компания студентов из алаторской Академии неотрывно за ней следила. Восторженные, юные, неопытные юнцы. Они еще не знакомы с настоящей музыкой. Они не знают, не помнят, как мягко и нежно пел Мреть, как в его голосе сочетались боль и искреннее счастье, а любовь уходила в бездны отчаяния и больше не могла их покинуть.
Илаурэн опустила веки. Ни к чему глазеть на толпу.
Пышногрудая девушка нахмурилась, поняла, что раньше эту версию людям не доносили. Возможно, Рикартиат счел ее идиотской. Он часто упоминал, что обладает целой горой песен, которые никогда не покажет никому, кроме самого себя. Эльфийка, видимо, решила пойти наперекор этому правилу.
Илаурэн заканчивала песню в тишине, абсолютной и звенящей. Никто не шевелился. Были и те, кто задержал дыхание, боясь ее потревожить.
Когда смолк последний аккорд, бледный студент с копной трогательных кудряшек вымолвил:
— Это необыкновенно… и странно.
А его товарищ нагло, под сдержанный смех, подошел к эльфийке и предложил:
— Будьте моей женой!
— Мальчик, — усмехнулась та. — Я старше тебя на пару столетий.
— Это ничего, — отмахнулся он. — Зато вы обладаете поразительными интонациями!
— С дороги, несчастный. — Тонкая женская рука легла на плечо студента. Неожиданно крепко стиснутые пальцы вынудили его поморщиться и на цыпочках удалиться, а пышногрудая девушка осталась перед Илаурэн. — Здорово получилось, — оценила она. — Жаль, что от Мрети мы этой сказки не услышали.
— Она была последней переведенной, — бесстрастно сообщила эльфийка. — Но за остаток зимних недель он написал немало новых историй. Правда, я не имела возможности наблюдать за всеми.
— Любопытно, — сощурилась девушка. — Посвятите?
— Конечно, — согласилась Илаурэн и снова коснулась струн.
На этот раз мелодия давалась ей проще. Быть может, потому, что наследницу эльфов до сих пор не выгнали из корчмы. Она закончила вступление, заметила, что собеседница отправилась обратно за стол, и…
— Мучаете моего конкурента? — перебил девушку высокий, коротко остриженный парень с заостренными, но недостаточно длинными для эльфа ушами.
Кто-то возмущенно выругался. Илаурэн же встала и обменялась с пришельцем рукопожатием.
— Добрый вечер, Грейн.
