Дайра и Шимра окружили себя кольцами белого сияния, словно хотели защититься от всего постороннего. Обнаженные деревья потрясали ветками, дома отбрасывали на землю сплошные сгустки темноты. По площади промчалась одинокая человеческая фигурка, и у противоположного края ее с нетерпением встретили еще две. Посовещавшись — с нервной жестикуляцией и приплясыванием на месте, ведь мороз не собирался никуда пропадать, — они двинулись в сторону городских ворот. Альтвиг напрягся. Зачем кому-то разгуливать среди ночи? К тому же за восточной стеной на много миль протянулось старое рыцарское кладбище. После захода солнца нормальные люди туда не ходят. Значит…
Подгоняемый мыслью о расстоянии до преступников, инквизитор спрыгнул с подоконника, выбежал на лестницу и, забыв про пальто, понесся к выходу. Повернул в замке ключ, приоткрыл одну створку, выскользнул наружу. Холод радостно оплел разгоряченное тело, но вскоре был вынужден отступить — Альтвиг едва ли не летел, соприкасаясь с землей пальцами ног и совершая длинные, ловкие, нечеловеческие скачки. Это не помешало ему опоздать — неизвестная троица скрылась за обледеневшей преградой, у которой лениво переговаривались стражники. Увидев растрепанного светловолосого парня, облаченного в свитер, широкие штаны и расшнурованные ботинки, один из них расхохотался и с насмешкой спросил:
— Чего тебе надо, рвань?
— Именем инквизиции, — Альтвиг вытащил из кармана серебряный крест, — я требую выпустить меня из города!
Стражник не испугался, но смутился:
— Извините, святой отец.
— Имейте в виду: через двадцать минут вернусь, — отмахнулся тот, выбегая на заснеженную, темную, немного даже зловещую дорогу.
Она извилистой лентой тянулась до непроницаемого призрака леса, разрезая на две части ряды надгробий. Тут были и кресты, и камни, и скульптуры, и незнакомые парню символы, наверняка вознесенные над гробами инфистов. Вестники несчастья любили все усложнять.
Альтвиг не заметил бы троицу подозрительных людей, если бы не зеленоватый свет. Он ровным контуром устроился над чьей-то могилой, полыхнул и поднялся в воздух — вместе с женским силуэтом, закутанным в саван. Инквизитор увидел задрожавшие руки, сжавшиеся ладони — полуистлевшие, они по большей части состояли из синеватых кусков мяса и осколков костей. Волос на голове покойницы почти не было, глаза ввалились, рот распахнулся, — словом, зрелище малоприятное. Однако еретикам понравилось: двое из них шутливо поклонились коллеге, а тот, в свою очередь, рассмеялся.
Альтвиг выразительно прокашлялся и вышел из тени, предложив:
— Покайтесь немедленно, и я уничтожу вас быстро. Без мучений.
— Ба, — удивился центральный еретик. — Ребята, а не тот ли это урод, что сегодня утром мужика в ратуше убил?
— Тот, — подтвердил его товарищ. — Отомстим?
— Ага. Значит, так, папаша… хотя до папаши ты не дорос… сейчас мы тебя в порошок сотрем, а остатки отправим отцу Еннете, чтобы он знал: с братством Отверженных лучше не связываться!
Альтвиг вздохнул. Нет ничего отвратительнее людей, упорствующих во грехе.
— Чего замер? — тонким девичьим голоском поинтересовалась последняя еретичка. — Испугался?
— Еще как. Я тону в холодном поту, — серьезно ответил парень. — А вы все не атакуете и не атакуете.
Про себя он пытался классифицировать врагов по принципу «сильнее — слабее», но это получалось с материальной точки зрения. Как там насчет магической, оставалось только гадать. Мужчина с яркими сиреневыми глазами обладал мощным телосложением и мог в любой момент забыть о своем так называемом «даре», отправив инквизитора в забытье одним ударом здоровенного кулака. Юноша, застывший слева от него и поднявший из могилы труп, был гораздо более хрупок. Девушка, говорившая последней, тоже не внушала Альтвигу опасений.
С нее он и начал — призрачная фигура, удерживая в руках молочно-белый меч, нависла над еретичкой, нахмурилась… и разбилась о едва заметно сверкнувший купол. Насколько инквизитор знал, заклинания такого типа назывались щитами. Ловко!
— Это все? — скучающим тоном уточнила девушка.
— Да, — сокрушенно признался Альтвиг. Главное — потянуть время, убедить противников в беззащитности и отчаянии. — Может, вы меня отпустите? Я передам отцу Еннете ваши слова, и мы развяжем крупномасштабную войну. Это будет честнее, чем если вы убьете меня сейчас — трое на одного.
Коренастый мужчина рассмеялся:
— Крупномасштабную? Хорошая шутка!
— Ничего смешнее я от этих псов еще не слышал, — усмехнулся его товарищ.
На явное оскорбление инквизитор не отреагировал. Впечатлил его лишь вынырнувший из-под ног защитник: распахнув крылья, он отразил сплетение магических потоков, направленных на хозяина. Светлое волшебство против темной магии — не самая надежная штука, поэтому Альтвиг поспешил отступить и укрыться за ближайшим надгробием. Почти сразу же сверху рухнула мертвая женщина, хищно оскалилась и впилась зубами в левое ухо парня. Тот взвыл, пнул ее в мерзко податливый живот и откатился в сторону.
