– Если он умрет, то надо будет. А если нет, то тебя не трону, хотя потом буду сожалеть об этом.
Пантелей забрал у женщины ружье и вышел из комнаты. Он почувствовал, как Люда потянулась к нему, но вслед за ним не вышла.
Каин не умер на операционном столе. Но рана в его боку оказалась достаточно серьезной. Куда более опасной, чем та, которую получил Пантелей. Она до сих пор не зажила.
– Раненого можете оставить у меня, – сказал Миша. – А сами уезжайте.
Он готов был на все, лишь бы только выставить незваных гостей за дверь.
– Ты нас гонишь?
– Вам совсем не обязательно здесь оставаться.
– Ты нас гонишь?
– Мне нужно на работу.
– Уйдешь и оставишь свою жену без присмотра?
– Сначала уйдете вы.
– Ты обещал приютить нас.
– Не обещал.
– Плохой ты человек, – сказал Пантелей и выразительно глянул на Жилу.
Тот мигом сгреб врача в охапку. Ластик помог его связать. Пантелей взял пластырь, отрезал кусок.
– Я прокляну тебя, если с Людой… – успел крикнуть лепила.
Пантелей заклеил ему рот, достал пистолет, снял с предохранителя. Миша мог бы послать Пантелея на три буквы, он бы его простил. Но тут проклятие. Опять!
– Пантелей, не надо, – сказал кто-то и тронул его за плечо.
Пантелей обернулся и увидел Жадика. Тот стоял и качал головой.
– А почему не надо? – спросил Пантелей и вжал ствол пистолета ему в живот.
Жадик стал белым как мел.
– Если ты не веришь в проклятие, то оно к тебе не прицепится, – сказал Жила.
– Всем разболтал? – спросил Пантелей, в тихом бешенстве глядя на Жадика.
– Никому ничего, – пробормотал тот.
– Молись, падла!
– Мы уйдем от тебя, – сказал вдруг Жила.
– Чего?! – Пантелей едва удержался, чтобы не направить на него ствол пистолета.
– Нельзя так. – Рядом с Жилой встал Гасан.
– Что нельзя?
– Ты на своей бабе реально помешался, – сказал Жила. – А это неправильно. Мы не для этого с тобой.
– Пацанов потеряли, – не остался в стороне и Ластик.
– Я не понял, это что, бунт на корабле?
– Нет. Просто с катушек съезжать не надо, – заявил Ластик.
– Это бунт.
Ластик опустил глаза, давая понять, что готов сдать назад, если Пантелей успокоится. А Жила чуть склонил голову. Он сказал все, что думал, и теперь готов был понести за это наказание. В разумных, разумеется, пределах.
Пантелей понял, что разговор нужно сворачивать. Иначе ситуация реально выйдет из-под контроля, а этого допустить никак нельзя. Потом уже, когда все устаканится, он произведет разбор полетов. Первым под нож пойдет Жадик. Но это будет не сегодня.
– Я не верю в проклятия, – сказал он.
– Так нет никакого проклятия, – оживился Жила. – У нас все нормально. Поживем пару дней тут.
– Это ты так решил?
Жила опустил глаза.
– Как я скажу, так и будет. А я уже решил. Этого закрыть в кладовке! – Пантелей кивком показал на врача.
– Надолго?
– Пока не остынет.
Жила и Жадик унесли Мишу, вернулись. Одного Пантелей оставил на шухере, другому велел смотреть за Каином, остальным спать.
– А с бабой что делать? – спросил Гасан.
– А что с ней делать? – Пантелей хищно глянул на него.
– Так хорошая баба.
– Нечего такому добру пропадать, – сказал Жила.
– Никаких баб! – отрезал Пантелей, гневно глянув на него.
Он и сам думал о том, что Люде можно было бы найти достойное применение. С каждым по очереди, без всякой групповушки. А что, молодые пацаны после старого мужа – за счастье. Но нельзя было идти у братвы на поводу. Он просто обязан был отвечать на все отказом.
– Мы Каина спасать приехали, а не беспредельничать.
– Как скажешь. – Гасан развел руками.
– Да, как скажу, так и будет! Если кто не согласен, то патронов у меня много. Кто что не понял?
Пантелей не стал пускать дело на самотек. Он определил каждому пацану его место, расписал порядок, в котором они должны становиться на стрем, даже разрешил всем ширнуться, чтобы лучше спалось. У Миши нашелся морфий, его и пустили в ход. Укол сделали и врачу. Потом братки развязали его, но так в кладовке и оставили.
Ширнулся и Пантелей. Лег, поймал приход, уже засыпал, когда открылась дверь, и в комнату вошла Марина.
– Ты откуда? – удивился он.
– Я хочу поговорить, – голосом Люды сказала она.
– Тьфу ты!
Ну да, это и была Люда.
Она подошла к нему, села на край кровати и сказала:
– Я все понимаю. Вы скрываетесь от милиции, вам нужно где-то пересидеть. Да и раненый у вас.
– Это хорошо, что ты все понимаешь.
– И Миша все понимает.
– Так ты за Мишу пришла просить. Мы его развязали. Он просто спит.
– В кладовке? Я хочу взглянуть на него.
– А в спальню к себе взять его не хочешь?
– Можно и в спальню, – ответила Люда и пожала плечами.
– Или он старый для тебя?
– Кто сказал?
– У меня любовница была. Такая же молодая, как ты. Муж у нее был такой же старый.
– И что?
– Я убил его. Хочешь, я пришибу и твоего Мишу?
– Не надо. Я сама, – закрыв глаза, сказала Люда.
– Что сама? Мужа убьешь?
Она качнула головой, поднялась, расстегнула пуговицы, распахнула халат.
– Только Мишу не тронь, – сказала женщина, укладываясь рядом с ним.
– Миша здесь ни при чем, – заявил Пантелей. – Просто ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.
– Нет, – не открывая глаз, тихо сказала она.
– Да!
